– Я не люблю игры, в которых меня используют.
Улыбка вдруг ускользает с его губ, и лицо становится серьезным. Но даже это лицо не имеет и сотой части схожего с той угрюмой маской, которую он носит сегодня.
– Когда ты скажешь ему?
– Когда наступит время.
– А когда оно наступит? Благоприятное время, удачный час. Такого момента может и не быть, но мы не можем так жить вечно, – он хватает мою руку. – Рано или поздно нас раскроют.
– Что ты предлагаешь?
– Сбежим вместе, в другой город, страну. Найдем место, где нас никто не знает. Будем жить вместе, только ты и я.
– Ты ведь знаешь, что я не могу.
– Почему? Из-за предрассудков отца или твоего жениха? Ты выше этого.
Его руки сжимают мои, скользят по запястьям. От каждого касания остается след, разрастающийся мурашками по коже. Сердце то ускоряется, то замедляется, словно не может определить, в каком ритме ему биться. Кажется, я сейчас задохнусь.
– Я… – обхватываю его ладони. Затем закатываю рукав и поглаживаю темные пятна на запястьях. Метки сиринити. Все еще здесь, только не так много, как у настоящего Блэквуда. У последнего на коже нет живого места. А у этого – только отдельные синяки. Что же с ним такого случилось?
– Все в порядке?
Не знаю, что сказать, да и вряд ли я могу что-либо изменить. Это ведь не моя реальность. Но если это всего лишь сон, почему тогда так громко грохочет сердце?
– Да.
Он не сводит с меня взгляда. Смотрит так пронзительно, что кажется, будто видит меня насквозь. Словно знает, что это я, а не девчонка с кудрявой шевелюрой. Но он только смотрит, затем поправляет выбившуюся прядь волос у меня за ухом.
– У меня для тебя кое-что есть.
– И что же это?
– Закрой глаза и узнаешь.
Чувствую, как внутри загорается нетерпение. Я хочу узнать, потому что я люблю сюрпризы. Вернее, она любит. Я-то их терпеть не могу. Чувствую, как что-то холодное ложится мне на шею. Открываю глаза и вижу медальон, тот самый, который дал мне дядя. Так вот кому он принадлежал.
– Тебе нравится? – слышу голос за спиной.
– Он прекрасен.
– Он таит в себе множество секретов, как и ты. И вот один из них.
Он наклоняется ко мне через плечо. Рука берет медальон и нажимает на лепестки лилии. Сначала самый крупный, затем средний, боковой и стебель. Последним нажимает на крохотную сердцевину. Раздается щелчок, медальон открывается, оголяя две фотографии в половинках овала. Слева его, справа – моя. То есть ее.
– Теперь мы всегда будем вместе. Что бы ни случилось, я всегда буду помнить тебя, а ты?
Его рука обхватывает мою шею и поворачивает к себе.
– Ты будешь меня помнить, Вирджиния?
Его губы всего в паре сантиметров от моих. Он так близко, так близко…
– Вирджиния…
Звук моего имени рождает новую волну дрожи. Забываю, как дышать. Закрываю глаза и наслаждаюсь моментом. Его дыхание отдается горечью на губах. Еще немного, одно мгновение и…
– Ты не можешь так поступить, – слышу собственный голос. – Будут жертвы, Роберт.
Роберт? Какой еще Роберт? Открываю глаза и вижу перед собой мужчину. Каштановые волосы, атлетическая фигура. Где я, что происходит? Куда подевался Блэквуд?
– Они уже есть, просто ты не обращаешь на это внимания. Ты не видишь ничего, что выходит за рамки твоей игры.
– Это неправда, дорогой.
Дорогой? О ком это она? Разве она была замужем?
– Я тебя не обвиняю. Ты слишком хорошо вжилась в роль, поэтому запуталась. Думаю, стоит напомнить тебе, ради чего мы боремся.
– Я помню.
– Нет, – его руки обхватывают мои плечи, – ты забыла, что настоящее, а что лишь реквизит. Разве ты не видишь, какие они жалкие? Прячутся в углах, живут как тени, подлаживаясь под каблуки людей. Они их рабы, рабы крови, и останутся ими навечно. Хочешь быть такой же?
Рабы крови? Кажется, я начинаю понимать, о чем идет речь.
– Хочешь всю жизнь жить на задворках, питаться отбросами, не имея и пенни за плечами?
Чувствую, как мне, то есть Вирджинии, становится душно в этом помещении. Ком в горле впивается в шею.
– Хочешь зависеть от крови до конца жизни? Жить от инъекции до инъекции? Или быть свободной и наслаждаться даром, который подарила тебе судьба? Чего ты хочешь, Вирджиния?
– Нет! Я не хочу так жить!
– Хорошо. Тогда ты знаешь, что делать. Нужно от него избавиться.
Чувства захлестывают меня не оттого, что понимаю, о ком идет речь, а потому, что хочу этого. Она хочет. Беру свое самообладание в руки и направляюсь к двери.
– Только сделай это быстро.
Стою возле фонтана. Вокруг зияет темнота. По какой-то непонятной мне причине сегодня вечером прислуга не удосужилась включить на улице свет. Странно. Вижу свои руки с белоснежными манжетами. Одна из них сжимает цветок. Судя по лепесткам, пион. Где это я? Похоже на тот же парк-лабиринт. Фонтан, живая изгородь, клумбы. Да, верно, только, что я здесь делаю и кто я? На мне темный костюм, не с одного ансамбля. Брюки гораздо темнее жакета. На шее туго завязанный галстук-бант, в нем тяжело дышать. А еще у меня, кажется, нет груди. Брючный костюм, цветы, жакет, короткие волосы. Я мужчина! И не просто мужчина, я Блэквуд. Поверить не могу. Я в его теле! Но зачем? Слышу шорох за спиной. Сердце так и замирает в предвкушении. Шорох приближается, и я двигаюсь к нему навстречу. Чувствую, как приподнимаются уголки губ.