– Я уже было подумал, что ты не прид…
Увиденное обрывает мою речь на полуслове. Его я никак не ожидал встретить. Вместо сверкающих серых глаз на меня смотрит непроницаемое лицо жениха Вирджинии, Роберта.
– Не ожидал?
Боль в затылке, и я падаю на колени. Пытаюсь подняться, но очередной удар валит меня на землю. Звон слева, боль в спине и плечах. Удар за ударом, пока я не перестаю двигаться. Как же… только… больно. Удары не прекращаются. Боль такая сильная, что я не могу сделать вдох. Все тело горит в огне. Такое ощущение, что каждая моя косточка ломается кусочек за кусочком, фаланга за фалангой, чтоб снова срастить и сломаться. Нет, хватит! Я больше… не могу… Стойте! Тяжелый вес наваливается на меня сверху и тащит вперед. Голова раскалывается. Ничего не вижу, и это неудивительно, ведь у меня разбит висок. Кровь стекает по щекам и шее, кровь везде. Даже в легких. Чувствую солено-кислый привкус во рту. Это единственное, что я еще чувствую, кроме боли. Пытаюсь сосредоточиться на этом вкусе, чтоб не потерять сознание, но оно так и уплывает.
– Давайте, ребятки! Пора показать мистеру Бэллроузу, что бывает с теми, кто заходит на чужую территорию.
Чужую территорию? О чем они вообще? И кто такой этот Бэллроуз? Две пары рук впиваются в мою спину. От каждого их движения по ребрам идет новая трещина. Господи… Что им от меня нужно? Я ничего не сделал! Ком в горле вырывается наружу хрипом. Это легкие выпускают последние капли воздуха.
– Быстрее!
Еще одна пара рук впивается в бедро. Ноги отрываются от земли, спина расслабляется, все тело расслабляется. Лицо обдает ветром. Я словно лечу. Чувствую, как свободно двигаются руки-ноги, как выпрямляется спина. И, кажется, в этот короткий миг свободы даже боль размыкает свою хватку. Правда, ненадолго. Считанные минуты, и новая волна пронзает тело с такой силой, что даже сердце не выдерживает удара. Невыносимо… Господи, что же это? Я умер или на прямом пути в ад? Иначе почему так невыносимо горят мышцы? Кажется, будто во мне не осталось ничего живого. Где же Вирджиния? Почему она не приходит? Она должна остановить это сумасшествие! Но она не приходит, не зовет и не знает. Чувствую, как легкие наполняются водой. Откуда вдруг вода? И почему вдруг стало так зябко? Тело становится тяжелым и одновременно невесомым. Я всплываю или тону? Не чувствую ничего ниже груди и вряд ли уже почувствую.
Внезапно вода испаряется, в лицо бьет свежий воздух. Легкие с трудом пытаются избавиться от скопившейся воды.
– … шишь меня? Ответь, прошу!
Этот голос, такой знакомый, такой приятный, родной. Вирджиния?
– Скажи хоть что-нибудь!
Нет, это не ее голос. Слишком высокий. Это голос Мирилин! Пытаюсь подать голос, но тот расплывается брызгами крови. Не могу… вдохнуть…
– … только не умирай!
Чувствую, как что-то впивается в запястье, хоть там и так живого места не осталось. Стоит только этому «чему-то» войти в руку, как кожа моментально покрывается мурашками. Легкие разглаживаются, как лист бумаги, всасывая драгоценный воздух. Крупицы кислорода разносятся по венам. Господи… наконец-то я могу вдохнуть! Будто в первый раз, так же тяжело и больно.
– Ты поправишься, слышишь? Все будет хорошо, инъекция поможет.
Чувствую, как руки приподнимают голову и кладут на колени. Вижу перед собой лицо Мирилин, побелевшее от страха, а в голове бесконечным кругом вертится только одна мысль: «Я жив, я выжил, я в безопасности».
Закрываю глаза, а когда открываю, оказываюсь в совершенно другом месте – на площади. Вокруг шум и суматоха. Толпа кричит и тыкает руками куда-то в сторону. Где я? Что произошло? Кто я? Слишком шумно, ничего не понимаю, но сердце, колотящееся в груди, предрекает что-то неладное. Вижу только лица людей и заостренные в руках вилы. Они кого-то ведут, толкают в спину. Наверное, поймали вора. Подбегаю ближе и понимаю, что это никакой не вор. Это Дориан – мой брат! Что произошло? Куда они его ведут?