– Конец света близок? Иначе как еще объяснить, что ты встала за плиту.
– И тебе привет, – она улыбается. – Я думала, придется вызывать пожарных, чтоб разбудить тебя.
Не помню, когда Эми последний раз так радовалась, да и вообще улыбалась. Кажется, улыбка сошла с ее лица в тот день, когда мы похоронили родителей. Это одновременно удивительно и странно.
– Не знала, что ты умеешь готовить.
– И правильно, потому что я не умею.
Глядя на черные блинчики, в это несложно поверить.
– Как учеба?
– Не так уж плохо, если не считать, что нас заставляют называть черчение искусством.
Эми ухмыляется. Только сейчас замечаю, какая она бледная. Глаза поблекли, под веками тени. Кто-то явно перебарщивает с ночными сменами.
– Выглядишь…
– Уставшей?
Она вдруг вспоминает, что оставила сковороду на плите, и переворачивает дымящийся завтрак.
– Измотанной. Ты слишком много работаешь.
– Все нормально.
– Эми, я не хочу, чтоб ты…
– Я сказала, все нормально!
Она бросает тарелку на стол.
– Извини, я… мне нужно отдохнуть.
Что это с ней? Эми никогда не повышала на меня голос. И не готовила. Обычно мы обходились пиццей и полуфабрикатами. С чего это она вдруг решила стать суперхозяйкой?
– Как скажешь.
Дверь за спиной скрипит. В щелочке выныривает черный клубок.
– Привет, пропажа.
Оскар замирает у двери.
– Ну же, иди ко мне.
Не двигается. Смотрит в сторону, будто привидение увидел. На что он смотрит?
– Ты чего, дружок? Что там?
Наверное, в углу притаилась мышь. Но он смотрит не в угол. Он смотрит на Эми. Долго, не моргая. Затем шипит и убегает.
– Что это с ним?
– Может, на солнце перегрелся?
Ну да, на солнце. За окном минус двадцать два. А кто-то явно переработал. Странно. Оскар всегда был ласковым, особенно к Эми. И что это на него нашло?
– Так ты завтракать будешь?
Вот оно – утро следующего дня, и на дворе ни снежинки, а я так надеялась, что именно в этот день метель сотрет с карты все дороги к академии, ведь сегодня долгожданная репетиция Дня памяти. Долгожданная для Изи, ужасающая – для меня. Черт бы побрал метеорологов с их обнадеживающими прогнозами. На часах десять часов две минуты, а, значит, меньше чем через четыре часа я должна быть на репетиции. Господи, дай мне сил пережить этот вечер, и я клянусь, что больше не буду опаздывать на лекции мистера Вольтмана.
– Лампы повыше! Цветы в каждом углу! Больше шариков! Это же званый вечер, а не гаражная вечеринка!
Пятнадцать тридцать. Репетиция началась полчаса назад, а у меня уже едет крыша. Джуди Моррисон – организатор вечера. Она из параллельной группы, так что я ее плохо знаю, но могу сказать точно – организаторские способности убивают человечность и превращают тебя в монстра, тыкающего пальцем. Пытаюсь держать себя в руках. Оказывается, это сложно, когда к тебе относятся как к носильщику цветочных горшков. Еще и подол платья путается под ногами. Да, кстати. Сегодня мы репетируем главный выход. Старшие курсы спускаются в зал по центральной лестнице первыми. Стало быть, всех старшекурсников заставили надеть вечерние наряды (в том числе и меня). Только организаторы забыли упомянуть, что для вечеринки потребуется пара, иначе я бы уже увильнула.
– Я могу побыть твоей парой, – отзывается Майкл, – если ты не против.
– Думала, ты предложишь Изи.
– Вообще-то, – он потирает затылок, – я ей не очень-то подхожу. К тому же у нее есть парень…
А вот и он. Эштон Морвик – футболист, полузащитник, нынешняя пассия Изи. Бицепсы в два шара, в голове – четыре извилины, как, собственно, и полагается спортсменам. Не знаю, что Изи в нем нашла. По сравнению с ним Майкл просто золото.
– Тогда, – склоняюсь в реверансе, – почту за честь.
Две минуты на подготовку, и мы с Майклом скользим по ступенькам в зал. Голову вверх, грудь вперед, плечи ровные. Все как учила Изи. Боюсь только наступить на платье и все испортить. Ступенька, еще одна. Не так страшно, даже приятно. Если бы только все не пялились на нас так, словно от этого зависит жизнь всей академии. Изи ухмыляется внизу. Либо все не так плохо, либо все хуже некуда. Смотрю на нее, чтоб не растеряться. Вдруг замечаю тень в углу. Там, за колонной. Кто-то наблюдает за нами вдали ото всех. Это немного… жутко. Наступаю на платье и чуть не лечу вниз. К счастью, Майкл подхватывает меня за локоть. Организатор тяжело вздыхает.