– Что вчера произошло?
– Моровы захватили академию. Ты вроде в курсе, ты была там.
– Я имею в виду после того, как вы уехали.
– Ничего особенного, – ставлю на плиту сковороду и выкладываю на нее два крылышка.
– Правда? Совсем?
Почему она так на меня смотрит? У нее такое лицо, будто я тяжело больна. Я не больна, я просто устала. Вот и все.
– Почему ты спрашиваешь?
– Просто… – она мешкает, – я заметила, как странно вел себя Верховный Жрец. Вернулся ночью, собрал вещи и уехал неизвестно куда, даже не предупредив Старейшину.
– Я здесь при чем? Он большой мальчик.
– Он выглядел мрачным, больше чем обычно.
Беру лопатку и переворачиваю крылышко.
– Только не говори, что переживаешь за него.
Она отводит глаза, будто я сказала что-то неприличное.
– Я подумала, может, что-то случилось, и решила к тебе наведаться.
– Думаешь, это из-за меня?
– Не знаю, что и думать. Сильвер, – она подается вперед, – что произошло? Ты его видела ночью?
– Да, – откусываю бутерброд. – Он приходил ко мне.
– Зачем?
– Чтоб извиниться и увезти меня.
– Изви…
Она беззвучно выдыхает. Что это с ней? У нее такое лицо, словно я сказала что-то совершенно невероятное.
– За что?
– За то, что убил моего дядю и не сказал мне.
Откусываю еще кусочек и наблюдаю, как удивление на ее лице перерастает в шок. Похоже, она не знала. Что ж, хоть одна хорошая новость за последние сутки.
– Ты хоть понимаешь, что это значит?
– Что твой брат – редкая сволочь?
– Что он изменился!
– Да неужели?
– А ты что ему ответила?
– Ничего, просто выставила за дверь.
– Что? Ты… как ты могла?
– Он убил моего дядю!
– Ты понимаешь… – она заглатывает воздух, словно сейчас задохнется. – Нет. Ты хоть представляешь, скольким людям он приносил извинения? Ни одному, никому, ноль! Черт, поверить в это не могу.
Почему она злится на меня? Это мое доверие выбросили в мусорное ведро.
– Ладно, обсудим это потом. Нужно ехать. Я подожду, пока ты соберешься.
– Нет.
– Что?
Бросаю недоеденный бутерброд на стол.
– Я никуда не поеду.
– Но… ты должна. Проблема с лекарством не решена. Ты обязана доказать сиринити, что ты здесь ни при чем.
Переворачиваю подгорелое крылышко и все же заставляю себя подать голос.
– Извини, но это больше не моя проблема. Я остаюсь здесь.
– О чем ты? Моровы ищут именно тебя. Здесь они тебя найдут. Возможно, они уже на полпути.
– Надеюсь, что придут после обеда. Я бы хотела успеть принять душ.
Выкладываю крылышки на тарелку и сажусь за стол, чувствуя, как Мирилин буравит меня взглядом.
– Что с тобой? Тебе действительно плевать?
Не отвечаю. Просто отрезаю кусочек мяса и засовываю в рот.
– Отлично, а знаешь что? – она отодвигает стул. – Мне тоже. Делайте что хотите. Хотите на все забить и прятаться по своим углам, как маленькие дети? На здоровье!
Она направляется к двери, но останавливается на полпути.
– Знаешь, на самом деле у вас двоих много общего.
Я перестаю жевать.
– Он собрал вещи и уехал в неизвестном направлении только потому, что ему так захотелось. Ты – сидишь здесь и корчишь мученицу вместо того, чтоб взять себя в руки и выпить обезболивающее. Вы оба чертовы мазохисты. Вы просто не можете жить без боли. Она нужна вам как наркотик. Без нее ваша жизнь лишается красок. А на других вам плевать. Вы просто эгоисты. Оба.
Она направляется к двери.
– Позвони, когда повзрослеешь.
Хлопок двери, удар пульса в висках. Я смотрю в свою тарелку и больше не чувствую аппетита. Как бы это ни звучало, но в ее словах есть доля правды, и от этого отнюдь не легче. Бросаю флакончик обезболивающего в мусорное ведро. Может, я и не мазохист, но это бесполезно. То, что у меня болит, лекарство не обезболит, а раны затянутся и сами. Я ведь самовосстанавливаюсь. Только жаль, что восстанавливается лишь кожа и органы, а не душа.
Два дня. Двадцать шесть пропущенных звонков от Изи и девять от Майкла. Думаю, Майкла сейчас мое психическое здоровье волнует меньше всего. Он ведь в загородном доме с Изи, мечта его жизни осуществилась. Холодные стены, теплая постель – идеальная доля отрешения и комфорта. За окном зима распустила шлейф. Люди спешат, хотят быстрее спрятаться от снега. Машины с трудом выбираются из снежных завалов. Снегоуборщик огромной клешней сметает белесые дюны. Целый мир течет за окном, а я никак не могу заставить себя встать с кровати. Не могу и не хочу. Может, в этом вся и проблема? Постоянно хочу спать. Даже есть не хочу. Словно мозг пытается сбежать от реальности в мир снов. Если бы там было лучше. Я бы могла себя заставить, могла сделать первый шаг, ступить босой ногой на пол и начать жить. Но я не хочу. Все, чего я хочу, это оставаться в кровати. Здесь так тепло и так тихо. Кажется, одеяло приглушает все звуки и даже зародыши мыслей. О чем еще можно мечтать? Но подсознание упорно напоминает мне, что так продолжаться не может. Ты не можешь оставаться в кровати вечно.