Хотя, собственно, почему нет? Мой дядя мертв, родители тоже мертвы, где моя сестра я понятия не имею, как и то, жива ли она вообще. Друзья думают, что я спятила, сиринити прогнали меня, а единственный человек, которого я хотела видеть, всадил мне в спину нож размером с лом. И я еще не имею права на депрессию? Ха! По-моему, у меня есть все основания не вылезать с кровати до конца этого года. Хотя, может, Мирилин права и я слишком драматизирую. Но именно сейчас мне хочется только лежать и смотреть в потолок, изучая его трещины. Ворвись сейчас в дом моровы, я бы не сдвинулась с места. Не оттого, что мне плевать, а потому как это ничего не изменит. Рано или поздно, при свете дня или ночи, они найдут меня.
На экране высветился пропущенный звонок. Еще один. Держу пари, Изи решила под конец меня достать. Нажимаю на кнопку разблокировки и вижу пропущенный звонок от незнакомого номера. Это не номер Изи. Его я знаю наизусть. В глаза бросается входящее сообщение, отправленное всего три минуты назад. Нажимаю на желтый конверт и чуть не роняю телефон. Это сообщение от Эми! Она жива! Сообщение с помарками, в некоторых словах перепутаны буквы. Написано явно в спешке. Она просит прощения за свое поведение и предупреждает о новом нападении моровов, теперь уже на центр Фрейзера. Говорит, что этим их нападки не закончатся и… она просит встретиться? Палец на экране нервно подрагивает. Поверить не могу. То, что она до сих пор не потеряла человечность, хороший знак. Значит, ее еще можно спасти. Мне только нужно лекарство.
В голове возникает лицо Лианы, покрывается кровавыми слезами и стекает на пол. Нет, я не могу дать Эми лекарство, пока не буду уверена, что оно работает. Но и оставить ее одну тоже не могу. Телефон вибрирует у меня в руке. Новое сообщение: «Больница св. Анны, сегодня вечером». Не знаю, что делать или не делать. Теперь я окончательно запуталась, хотя до этого казалось, что хуже некуда. Встретиться с Эми или сообщить об этом Мирилин? Как бы я ее ни любила, Эми – моров и встреча с ней может плохо для меня обернуться. Но, с другой стороны, что, если она пришла в себя? Не знает, что происходит и что с этим делать? Ей нужна помощь, а я единственный человек, который может ее понять. Сиринити не поймут. Для них она лишь угроза, так же как и дядя. Если они узнают, что она до сих пор жива, они убьют ее.
Столик дребезжит от входящего сообщения. Еще одного. Всего одно слово: «Пожалуйста». Нажимаю на кнопку блокировки и откидываюсь на кровать. Я могу рассказать Мирилин. Хотя… нет, не могу. Она может проболтаться другим. Никому нельзя доверять. Это только моя проблема. Черт, это же моя сестра! Кроме нее у меня никого нет. Я всех потеряла из-за моровов, но только не ее. Ее я не потеряю. Я должна ее увидеть, чего бы это ни стоило.
Девять вечера. Приемные часы давно истекли. В больнице кроме дежурных медсестер никого нет. Идеальное время для встречи, но чем ближе лифт приближает меня к рабочему крылу, тем сильнее поднимается страх. Мы с Эми не виделись с того самого вечера, когда она на меня напала. Одна часть меня безумно рада, что она жива, но другая с трудом верит, что она вдруг пришла в себя. И это спустя три недели. Поэтому кроме телефона я прихватила нож. Боже, хоть бы он мне не пригодился. На последнем пятом этаже пустыннее, чем в лесу. Ни света, ни звука. Словно и нежилое здание. Рабочее крыло – зона для медработников. Обычно для входа нужен код двери, но сегодня по случайности (или нет) дверь открыта. У меня плохое предчувствие, но ни оно, ни что-либо другое не в силах заставить меня развернуться. Нет, я слишком сильно хочу ее увидеть.
Эхо шагов отбивается от стен, как пузырек воздуха в аквариуме. Звонко, глухо и неестественно. Поворачиваю ручку и оказываюсь в комнате отдыха. Я помню это место. Эми часто оставляла меня здесь, когда я была маленькая. «Чтоб я не скучала», – говорила она, но по большей части это было, чтоб я не путалась под ногами. Сейчас это место напоминает спальню в старом, обветренном доме. Мебель в темноте скрючилась, словно больные животные. От диванов веет холодом, стены давят на глаза. В вазе увядающие цветы, и даже журналов, верных признаков присутствия людей, на столике нет. Решаю пойти дальше по коридору, когда вдруг вылавливаю тихий шорох.