Лим чертит на земле круг прутиком. Затем ломает его на восемь частей (Мирилин, Гарсия, Блэквуд и я не участвуем), трясет в ладонях и бросает в центр круга. Три ветки выпали за пределы круга, пять – остались внутри. Выигрышное число – пять. Сегодня это число поставило три участника – Скретч, Раквелл и Уилл. Значит…
– Три участника будут сражаться в честном бою. Да начнется турнир!
Тройка выстраивается в круг и начинается зрелище. Первым атакует Уилл. Хочет застать Скретча врасплох, но тот уклоняется и бросается на Раквелла. Два клинка встречаются в воздухе клубком искр. Раквелл хорошо держит защиту, но Скретч сильнее. Каждый его удар отодвигает Раквелла на пару сантиметров. Удар справа, и тот оседает, слева – падает на колено, сверху – роняет клинок. Лим подает сигнал – один игрок выбыл. Осталось двое. С таким же запалом Скретч бросается на Уилла. Чувствую, как напрягаются мои плечи. Взмах клинка – мимо, выпад – металл о металл. Уилл отлично держит позицию и по силе удара не уступает Скретчу. Боковой выпад, переворот, вихрь лезвием. Переживание нарастает с каждым ударом. Поворот, и лезвие Скретча отрезает прядь серых волос, оставляя на щеке Уилла царапину. Сама не замечаю, как оказываюсь на ногах. Внутри все сжалось. Только сейчас понимаю, как сильно я переживаю за Уилла и за то, что с ним может сделать Скретч. Знаю, он его не убьет, но ранить может. Это же Скретч. Он может и руку отрезать, списав это на неловкость противника. Волнение усиливается, когда рука Уилла дрожит под напором кинжала и вспыхивает пороховой бочкой, как только тот чуть не оступается.
– Давай, Уилл. Ты сможешь!
Клинок Скретча упирается в рукоять Уилла, но момент, когда из моего рта вырывается клич, становится роковым. Скретч пользуется секундным промедлением Уилла, выбивает кинжал и сбивает с ног. Уилл не успевает сориентироваться, как в его горло упирается лезвие.
– И победитель, – Лим поднимает руку Скретча, – Скретч Пендлтон!
Жиденькие аплодисменты дают понять, что никто особо не рад такому победителю. Думаю, не одна я болела за Уилла. И нужно было закричать? Чего я только переживала. Это ведь не настоящее сражение, а игра. Но почему-то мне казалось, если Уилл оступится, Скретч снесет его голову с плеч. Хвала богам, этого не произошло.
– Извини, что отвлекла.
Он улыбается. Видимо, царапина на лице его не сильно волнует.
– Приятно знать, что у меня есть болельщики.
– Правда, слегка импульсивные. Но ведь это в…
– … всего лишь игра.
Каждый раз, когда он так делает, меня охватывает чувство, что мы похожи и мыслим одинаково. Не нужно даже объяснять. Это так странно. Мы ведь только неделю как знакомы.
– Ты полегче с ним, ладно?
– С кем?
Прослеживаю за его взглядом и тут же понимаю, о ком идет речь. Блэквуд. Следит за нами со своего темного угла.
– Может, тебя это не сильно утешит, но он так со всеми.
– Ты прав. Не утешает.
Он стряхивает грязь с колен.
– Однажды, когда мы выслеживали моровов в лесах Алабамы, нам нужно было перейти через реку. И он заставил меня прыгнуть первым.
– И что?
– Я не умею плавать. Помню, тогда Лим меня еле откачал.
– Боже… Зачем он это сделал?
– Потому что я ему не нравлюсь или чтобы продемонстрировать власть, или он просто любит мучить людей.
– Зачем ты мне это рассказал?
– Не знаю, – его пальцы пробегают по волосам, – подумал, ты должна знать, с кем имеешь дело. Постарайся не выводить его из себя, ладно? И вообще, держись подальше. Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
Его забота – бальзам для моего исцарапанного самолюбия. Но почему-то мне кажется, что он говорит это не просто так.
– Ты что-то знаешь?
– С чего ты…
– Лгун из тебя никудышный. Рассказывай.
– Не думаю, что могу делиться подобным.
– Я должна знать, с кем имею дело. Разве нет?
Он почесывает затылок, тянет время, как резину, но все же уступает.
– Ладно, только я тебе ничего не говорил.
Киваю и жду продолжения.
– Всем известно, что Верховный Жрец готов на все. Он ничем не побрезгует ради цели.
– Не тяни.
– Словом, в поместье закрался слух о том, как именно он заполучил этот пост. Давным-давно, еще до возведения стены, он… убил свою семью. Конечно, его не из-за этого назначили, но говорят, это сильно повлияло на Старейшину. Именно он назначил его в Верховный Совет.
– Что за чушь. Как на такое можно пойти?
– Не знаю. Времена тогда были жестокие, и все сиринити жили на улице, как беглецы. Тем, кто лишился семьи, приходилось вдвойне тяжелее.
– Каким зверем нужно быть, чтобы убить свою семью?
– Не всю семью, только родителей и брата.