Неожиданно для себя делаю важное открытие. Несмотря на нашу взаимную неприязнь, я рада, что он рядом. Без него у меня вряд ли есть шансы выжить. Он это понимает, я это понимаю. Если только с ним что-нибудь случится… Не могу даже думать об этом.
– Дориан?
Он резко оборачивается. То ли не ожидал, что я так быстро приду в себя, то ли удивлен, что я в кои-то веки назвала его по имени.
– Спасибо, что не бросил меня.
На его лице проскальзывает тень. Сомнение, как мне кажется. Спустя секунду понимаю, что не в нем дело. Непонимание. Ну конечно. Ведь за столько лет он привык, что все всегда выполняют его приказы. Никто не перечит и не благодарит. Разве солдаты благодарят генерала за командование над ними? Их задача – выполнять. Его – руководить. Вряд ли за свою жизнь он часто слышал слова благодарности. Вполне естественно, что он не знает, как на них реагировать.
– Не смей меня так называть.
Он скрывается в лесу, так и не закончив начатого. Сбегает от того, чего не может понять. Не мне его судить. Самой бы сейчас хотелось сбежать отсюда. Вот только некуда.
День 3
Отсутствие солнечного света отнимает возможность считать часы. Может, и к лучшему. Иначе я бы уже давно сошла с ума от счета. Как можно жить в постоянном сумраке, спросите вы? Никак. Это больше похоже на плавание в смоляном сиропе. Первый день хочется выть волком: глаза протестуют против отсутствия света, голова тяжелеет килограмм на двадцать. Трудно различать, где ты и что происходит вокруг. На второй день непрекращающегося дождя начинают барахлить легкие, перегоняя по трубам сырую воду вместо кислорода. Не думала, что доживу до третьего, но нет. Третий день, вопреки всем опасениям, принес долгожданное облегчение. Вместо смерти я начала жить. Легкие очистились, мышцы разогрелись, глаза навострились. Человек ко всему привыкает, даже к аду. Это лишь вопрос времени. Мое привыкание ждало критического момента, чтоб протянуть спасительную веревку. Но вместе с облегчением пришла новая проблема – пища. Запасы иссякли, и теперь нам нужно найти что-то съедобное. Если, конечно, мы не хотим умереть от голода (не знаю как Блэквуд, но в мои планы это не входило).
Сегодня лучшая погода за время на Другой стороне. Ни капельки дождя, ни пушка снега. Только деревья, влага и сырость. Увидеть бы солнце хоть одним глазком, но об этом можно забыть, ведь стена настолько высокая, что буквально перекрывает солнечный свет. А о моровах забывать не стоит. Каждый мой шаг сопровождается нервным посапыванием Блэквуда. Мы в лесу, кишащем тварями, которые плохо видят, но отлично слышат. Поэтому нужно идти как можно тише. Я это знаю, понимаю, но поделать ничего не могу. Стоит сделать шаг, как каждый сучок норовит попасть под мою ногу и затрещать под ней с такой силой, будто и не ветка это, а целое бревно. Пока что нам везло. Мы наткнулись на тварей только раз, но что-то мне подсказывает, что это не последняя наша встреча.
С тех пор как мы остались вдвоем, Блэквуд меня избегает. Держится в стороне, уткнувшись в свой компас. Только шипит иногда, чтоб я шла тише. С ним сложно. Не легче, чем пытаться приручить кобру голыми руками. Даже обычный разговор завязать уже целое искусство. Искусство выкуривать кобру из норы. Пару раз мне все же удавалось завязать более-менее внятную беседу, но это было больше похоже на монолог, в котором мне полагалось место за кулисами. В конечном счете это и есть формула нашего общения: Блэквуд говорит, Сильвер слушает. Стоит мне открыть рот, как кобра шипит, мечется и заползает в свою нору. Вскоре мне надоедает, и я перестаю пытаться. Захочет – сам заговорит. А я нет. Слова из меня не вытянешь. Почему я вообще должна с ним говорить? Его же не волнует, что мы третьи сутки двигаемся в гремучей тишине. Теперь меня тоже.
Поиск еды на Другой стороне для меня как открытие новой планеты. У меня мало опыта в подобных вещах. Да, Уинтер Парк находится в окружении лесов. Но ведь вы не думаете, что с детства я только то и делала, что блуждала по лесу в поисках чего-то съедобного? Даже живя на отшибе, можно найти много других занятий, например, заполнение налоговой декларации, чем я, собственно, и занимаюсь с двенадцати лет. Даже те два раза травяной охоты с дядей сейчас оказались абсолютно бесполезными. Дело в том, что большая часть флоры Другой стороны уникальна: там произрастают редкие виды, которых нет в цивилизованном мире. Чего только стоят трехметровые ели и пихты с серыми листьями. Дорожки бордового мха, грибные грозди на ветках, трава с кровавой росой – так много растений, о существовании которых я и не подозревала. Все выглядит таким удивительным и одновременно пугающим. Кто знает, какая напасть спряталась под кустом с ягодами, чей внешний вид напоминает глаз.