– Думаешь, падшие живы?
Блэквуд молча возвращается к тушке. Мы за стеной третий вечер, но этого достаточно, чтоб я научилась отличать, когда он игнорирует меня, а когда ускользает от ответа. Он боится и не хочет быть пойманным на этом низком чувстве. Может, в глубине его терзают те же мысли. Если они живы, у нас есть повод для беспокойства. А он так спокоен. Ест тут свою змею как ни в чем не бывало, тогда как рядом рыскают твари.
– Как ты можешь спокойно есть?
– Что я должен делать?
– Семеро твоих людей мертвы, лес кишит голодными тварями.
Он обводит меня взглядом, затем снова впивается в хвост.
– Тебе что совсем плевать?
– Да.
– И на Уилла, и на Скретча?
Не отвечает, но по его взгляду и так ясно. Кроме поджаренного куска мяса его мало что волнует.
– А Мирилин? За нее ты тоже не переживаешь? Или то, что ее в любой момент могут съесть, тебя не волнует?
– И что я, по-твоему, должен делать? Молиться, чтоб она выжила?
– Хотя бы.
– Волноваться о том, что вполне вероятно никогда не случится? Ты хоть понимаешь, как глупо это звучит?
Действительно. Волноваться за близких, бояться, чтобы с ними ничего не случилось. Как глупо. Какие же мы все-таки глупые и расточительные люди.
– Это нормально.
– Переживание допустимо по факту, а не наперед. Иначе это бессмысленно.
Вздох, шарканье ботинок. Его фигура скрывается в тени деревьев, подальше от меня. И зачем я только завела этот разговор? Ясно же как белый день – Блэквуду все безразлично, кроме него и его желаний.
Не успеваем спуститься с холма, как небо над головой опасливо сгущается. Птицы затаиваются в ожидании самого пугающего из явлений природы – грозы. Вскоре пускается дождь, следом – ливень. Поэтому вопрос о ночлеге встает острее, чем когда-либо. Натягиваю капюшон до самых глаз, правда, от него мало толку. Походная куртка вмиг промокает, а следом за ней и вся одежда. В небе шепчут первые раскаты грома. Пытаюсь не потерять из виду Блэквуда, пока не натыкаюсь на его спину.
– Подходящее место для ночлега.
– Здесь? – откидываю капюшон. – Но здесь же ничего нет.
Он прыгает вниз и исчезает под пластом земли. Как потом оказалось, не под самой землей, а лишь в выемке, оставшейся от поваленного с дерева. Дыра небольшая, но места хватит, чтоб установить палатку. Ствол упавшего дерева спрячет нас со стороны леса, овраг – со стороны чащи. Место и вправду идеальное. К тому же дальше по такому ливню идти нельзя, мы и так промокли до нитки. Блэквуд бросает мне рюкзак с палаткой, а сам принимается перетаскивать к выемке ветки. Не понимаю зачем, но не спорю – для споров нужны силы, а у меня их нет. Гроза все набирает обороты и будто подталкивает меня в спину. Пока я безуспешно пытаюсь хоть что-то разглядеть, Блэквуд вбивает в землю брусья, каждый по метру высотой. Сверху улаживает ветки. Получилось что-то наподобие шалаша. Так вот зачем ему понадобились ветки. Умно. Теперь у нас над головой в прямом смысле есть крыша. Кое-как нащупав крепления, устанавливаю палатку, закидываю внутрь вещи и залажу. Жалко, что в рюкзаках нет чистой одежды или хотя бы полотенца. Сейчас оно было бы кстати. Потоки дождя стекают с меня лужами. Собираюсь спросить Блэквуда, что делать с мокрой одеждой, но теряюсь, наткнувшись на его голый торс.
– Что ты делаешь?
– Избавляюсь от одежды.
– Это я вижу. Зачем?
– Удержание тепла мокрой одежды на 30 % ниже. Если от нее не избавиться, возникнет гипотермия.
– Но у нас нет запасной одежды!
– Высохнет.
Его пальцы берутся за защелку тренировочного костюма.
Господи. Мало мне голода и боли в мышцах. На тебе еще и голого Блэквуда в придачу.
– Тебе тоже следует.
– Мне и так неплохо.
– Ты замерзнешь, – отрезает он, и звук падающего ремня дает понять, что брюк на нем уже нет, – и намочишь спальный мешок.
– Потом высушу.
Шум падающих ботинок, скрип шагов, скрежет молнии – Блэквуд уже в спальном мешке. Интересно, осталось ли на нем хоть что-то из… Хотя нет. Не хочу об этом знать. Решаю тоже забраться в спальник, но, сделав пару шагов, останавливаюсь. Под ногами уже не лужа, а целое море. В ботинках хлюпает вода. Черт, все-таки Блэквуд прав. Я не могу в таком виде залезть в спальник, ведь я его намочу. А дождь даже не собирается прекращаться. И почему он всегда оказывается прав? Ненавижу его за это. Мысленно выругавшись, принимаюсь стягивать куртку. Это занимает немало времени. Пальцы онемели от холода. Слышу скрип спального мешка. Блэквуд отворачивается спиной ко мне. Наконец-то он ощутил, что уровень неловкости в этой палатке зашкаливает. Раздеваться, да еще и перед ним – к такому спецкурс сиринити меня не готовил. Стрелой сбрасываю комбинезон и ныряю в спальный мешок. Белье все же решаю оставить. Пусть мокрое, зато оно есть.