– Столько мужества в лице маленькой девчонки.
Поднимаю голову и вижу мужчину. Высокий, тонкий, как свеча, и примерно такой же бледный. Кожа и волосы с болезненным оттенком синевы. Откуда он взялся?
– Стражи могут тобой гордиться.
Твари. Они просто остановились. Стоят вокруг, словно статуи, и даже не двигаются. Что происходит?
– Я не страж, – поднимаюсь на корточки.
– Я знаю. Сильвер, верно?
Не знаю, какое у меня сейчас выражение лица, но незнакомцу оно явно нравится. Он улыбается во весь рот.
– Не стоит удивляться. Я много знаю. О тебе, о Старейшине, стражах и всех его пешках.
– Но отку…
– Как тебе мои зверушки? – он кивает в сторону статуй. – Моровы – удивительные создания. Жизнь научила их приспосабливаться даже к самым жестким условиям. Одни срастаются с землей, другие – растворяются в воде. Но эти превзошли сами себя. Они провели в стенах этого подземелья так долго, что буквально срослись с ними. Всего фляжка крови, и я могу поддерживать в них жизнь. Забавно, правда?
Забавно? Да он чокнулся.
– Кто вы? Один из падших, моров?
– Нет, – его рот растягивается в улыбке, – я не ничтожество вроде сиринити. Я тот, кто правит балом. Я Даниил, предводитель вездесущих, тех, кого ты привыкла называть моровами.
Предводитель… моровов? Разве такое возможно? И почему никто из свиты Кристиана не предупредил, что у моровов есть высшая каста? Как… это… просто в голове не укладывается.
– Но… вы совсем не похожи на…
– Монстра?
Он поправляет выбившиеся пряди волос. Довольно странный жест для неизвестно-сколько-летнего вожака самых живучих тварей на земле.
– Никто из нас не рождался… таким. Такими нас сделали наши враги. Те, кто поставил собственное благо выше единства. Те, кто выгнал нас из наших же земель, заставив жить в изгнании, как свору крыс.
У меня дурное предчувствие. Нужно убираться отсюда. И где только Блэквуд?
– Сиринити, – выплевывает он, будто кусок грязи, застрявший меж зубов. – Мерзкие, подлые лжецы. Они лишили нас всего, и ради чего? Ради собственной выгоды.
– Моровы убивали людей. Сиринити лишь пытались защитить народ.
– Вот что они рассказывают будущему поколению? Что они герои, а мы монстры? Что ж, интересно. А хочешь узнать, как все было на самом деле?
Вообще-то нет, но разве у меня есть выбор?
– Это сиринити начали войну, не мы, задолго до того, как моровы стали… такими.
– Неправда!
Теряю терпение. В самом деле, что он несет?
– Почему? Потому что они мученики, стремящиеся защитить народ? – его голос срывается на крик. – Вынужден вернуть тебя на землю. Они никогда не были такими! Все, что ты знаешь, это всего лишь красивое прикрытие, ширма, за которой скрываются настоящие сиринити. Выгодные и расчетливые. Ты думаешь, это мы монстры? Нет. Настоящие монстры скрываются под маской благодетели.
Сиринити меня обманули? Зачем? Почему они… То есть нет. Это не может быть правдой. Кому верить, предводителю тварей или сиринити, которые не раз спасали мне жизнь?
– Они бы так не поступили. У них другая цель. Им нужно…
– Лекарство – вот что им нужно. И ради него они пойдут на все. Почему, думаешь, часть сиринити оказалась взаперти вместе с нами?
При чем здесь падшие?
– Очень кстати для сиринити. Ведь падшие знали кое-что, что им знать не положено. Но на врата внезапно напали. Они закрылись без предварительного предупреждения, и – какая удача – все падшие остались взаперти по ту сторону стены. Интересное совпадение?
Сиринити не могли пойти на такое. Он врет.
– Зачем им обманывать меня? Если они не хотят спасти людей…
– Они бросили умирать здесь тысячи поселенцев. Эти земли буквально усыпаны костями.
В голове невольно всплывают воспоминания. Смог, поляна, кости. Нет… сиринити не могли. Они сказали, что всех людей эвакуировали. Они ведь сказали…
– Им плевать на людей и на тебя тоже. Иначе зачем они тебя сюда отправили? Одну, беззащитную. Разве это честно?
Но ведь я не одна. Со мной стражи. Со мной Блэквуд… Со мной…
– Я не верю.
– Почему? Хотя нет, позволь угадать. Этого не может быть потому, что сиринити не такие. Они добрые и славные, всегда готовы прийти на помощь. Ведь именно так поступают настоящие друзья. Я прав?
Его голос насквозь пропитан иронией, но есть в нем что-то еще. Какой-то тонкий и почти неощутимый оттенок самодовольства. Чему он так радуется?
– И сейчас ты ждешь, когда появится твой друг и спасет тебя. Что ж, вот он, твой спутник.