Меня снова пробивает озноб. Вот бы развести костер. Жаль, Блэквуда здесь нет. Он это умеет. Только он не сильно спешит на мои поиски. Может, его уже нет в живых. Эта мысль заставляет меня вздрогнуть. Что, если так? Тогда я осталась совсем одна. Один на один с лесом. Не смей об этом думать. Блэквуд жив! Слышишь? Он уже тебя найдет. Но личинка сомнения уже закралась внутрь. «Блэквуд жив, – повторяю мантру в голове. – Он найдет меня. Он обещал…» Но как он меня найдет? Ведь я постоянно бежала! Я даже не помню, в какую сторону от руин выбежала. Нужно было оставить какие-то следы, отметины на кронах… Следы. Резко вскакиваю и осматриваю землю. Ну конечно! Блэквуд превосходный охотник. Он легко выследит меня по следам. Нужно только ждать.
Даю себе возможность передохнуть, но спать не решаюсь. Боюсь, что твари найдут, если усну. Боюсь растений, боюсь дождя. Боюсь вообще не проснуться. Только закрываю глаза и тут же вскакиваю, стряхивая сонливость. Решаю продолжить путь на рассвете. Рассвет на Другой стороне – понятие относительное. Нет ни утреннего тумана, ни красных лучей. Просто сумрак рассеивается, а небо из кобальтового становится пепельным. Но этого достаточно, чтоб порадоваться приходу одного дня и уходу другого – дня, который я пережила. Часы сейчас не помешали бы. Хотя бы чтоб знать, когда искать место для ночлега. Можно было бы определить время по небу, но небо на Другой стороне – вещь ненадежная. Иногда ночью небосвод светлее, чем днем, а днем – темнее, чем ночью. Вот и догадайся, утро сейчас или сумерки. Почему-то в голову закрадываются мысли о дяде.
Когда я была маленькая, дядя любил гулять со мной по лесу. Каждый день забирал меня со школы и провожал домой через лес. И пока мы шли, показывал звериные следы, грибные поляны. Учил выживанию, как я теперь понимаю. Но раньше казалось, что дядя делал это не ради меня. Просто ему нравилась природа, вот он и делился восхищением. Однажды мы наткнулись на поляну одуванчиков. В детстве я любила эти цветы, поэтому захотела нарвать букет, но все цветы уже свернулись. Дядя объяснил, что одуванчики любят солнце и как только оно опускается к горизонту, они закрываются. Если цветы закрыты, значит, уже пять-шесть часов вечера. Тогда я и узнала, что можно определять время по растениям и птицам. Для девятилетней меня это стало открытием, поэтому я хорошо запомнила, чему учил меня дядя. Одуванчик раскрывается в шесть утра. Цикорий – в семь утра, лен – в восемь, вьюнок – в десять. С птицами все иначе. Почти все просыпаются рано, а значит, по их пению можно определить только ночь и утро. Самая ранняя птица – жаворонок – просыпается в час ночи. В три часа поднимается кукушка, в пять – щегол, а в шесть распевается воробей. Жаль, что здесь нет ни одуванчиков, ни воробьев.
Фауна Другой стороны мне совершенно незнакома. Из всех растений я смогла определить только мох. О птицах я вообще молчу. За все время мне встретилась только колибри, и, похоже, это единственный вид птиц, который пережил нападки моровов. Так сказал Блэквуд. Так что вряд ли от этих знаний будет польза. Хотя… Присаживаюсь на камень и всматриваюсь в ближайшее растение. Если мне удастся подгадать, когда цветки раскрываются, у меня будет хоть какой-то временный ориентир. А что, это идея! Наконец-то в моей голове родилось хоть что-то стоящее. Нужно только подыскать подходящее растение. На этом только листья. Срываю один, собираю в него дождевую воду и выпиваю. Еще пару листков использую для умывания. Конечно, я не забыла об осторожности и помню, что пить воду из непроверенных источников опасно, но речь идет о дождевой воде. Ее, по словам, Блэквуда можно пить так, если нет возможности обеззаразить. Во всяком случае, другого источника поблизости нет. Тянусь за еще одним листком и натыкаюсь на цветок. Снова они. Шоколадники. И как им только удается… Минутку. Вот оно! Они идеально подойдут. Нужно только подметить, когда цветок закрывается. Судя по свету сейчас утро, не день. Значит, шоколадники распускаются утром, а вот когда – это мне предстоит узнать.