– После кровавой лихорадки моровы истребили всех носителей двенадцатой группы, вернее, почти всех.
И снова взгляд, полный восхищения. Будто найденным смарагдом любуется. Будто здесь есть чем любоваться. Поверить не могу, я представитель древнего рода сангвинаров, носитель самой редкой группы крови. А теперь еще и единственный носитель подлинного гена сиринити? Да вы, должно быть, издеваетесь? В первую часть этого умозаключения трудно поверить. Остальные вообще не помещаются в моей голове.
– Ты не веришь ни единому слову.
– Я просто… запуталась.
– Понимаю, нужно время, чтоб свыкнуться со своей природой.
Киваю, хоть и не согласна с ней. Что-то в этой всей истории не дает мне покоя. Как она узнала, что я носитель двенадцатой группы? С виду я ничем не выделяюсь. Видимо, что-то еще отличает меня от сиринити.
– Это… единственная… особенность… двенадцатой группы?
Ее скулы напрягаются, но отвечает она только:
– Да.
Если это так, тогда как она поняла, кто я? Нет, она определенно знает больше, чем говорит.
– Если я носитель… истинного гена… сиринити… почему мне не… нужны инъекции?
И снова линия скул острее лезвия. Еще одна неточность ее рассказов.
– Понимаю, ты хочешь знать все, но я не могу дать тебе все ответы.
– Все, чего я… хочу это… узнать правду, а не… подходящие ответы.
– Есть один способ, – она протягивает мне руку, – возьми это.
На смуглой ладони лежит крохотное зернышко.
– Это зерно прозрения. Оно раскрывает правду всякому, кто желает ее отыскать. Просто подумай о том, что желаешь узнать, и съешь его.
Беру зернышко и верчу в руке. Не похоже оно на волшебное. Скорее на обычный росток пшеницы. Что ж, есть только один способ это проверить.
– Не сейчас, – Тара хватает меня за руку. – Когда будешь готова.
Прячу зернышко в карман.
– Я могу его… увидеть?
– Это невозможно. Вход в катакомбы строго воспрещен.
Будто мне есть до этого дело? Я просто хочу спросить, глядя в глаза, правда ли то, что Блэквуд бросил своих людей на смерть. Больше мне ничего не нужно.
– Она права, – подтверждает Лидер. – Катакомбы – сеть туннелей и лабиринтов. Ни света, ни воздуха. Тот, кто туда попадает, остается там навсегда. Ты ведь не хочешь быть погребенной под землей заживо?
Конечно, нет. Уверена, и Блэквуд не горел желанием туда отправляться. Только вряд ли его кто-то спрашивал.
– Я должна его…
– Это не обсуждается.
Челюсть Лидера сжимается так сильно, что, кажется, сейчас пустит трещину по лицу. Ладно. Я все равно проберусь в катакомбы, с ним или без него. Я должна его видеть. Должна убедиться, что падшие не обманули меня, иначе просто сойду с ума. Блэквуд умрет, а я так и не узнаю правду. И как мне после этого жить, зная, что он, возможно, умер напрасно? Если он ничего не совершал, то нуждается в помощи. Как бы там ни было, я должна выяснить правду.
В палате светло, несмотря на отсутствие света. В Норе его на самом деле вообще нет, ведь это город внутри ущелья. Но по какой-то причине это место все-таки не утопает во мраке, хоть мне пока не удалось определить источник света. Перед тем как отправиться на поиски катакомб, решаю добыть немного лекарств и шприц. Блэквуд не один день в заключении, уверена, ему они понадобятся.
Лазарет – идеально место, чтоб начать поиски, не привлекая лишнего внимания. Здесь я могу не только перевести дыхание, но и проследить за Окрой, которая должна сменить мне повязки. С ее помощью я найду палату целителей, а дальше буду действовать по случаю. На столе ждет ужин: жаркое из рыбы, гарнир из листьев, семечковая каша, кувшин с водой, сдобные коржи и какой-то фрукт. Сглатываю слюну, но к еде не притрагиваюсь. Вместо этого заворачиваю все в ткань и прячу под кровать. Блэквуду она сейчас нужнее, чем мне. Падшие ведь не дадут мне умереть от голода? Полкувшина выпиваю, остальное сливаю во фляжку, которую нахожу на тумбе.
Главное, не привлекать внимания, но это и есть самое сложное. Среди падших я словно белая ворона, а точнее – черная. Среди глиняных лиц и грязно-рыжих голов моя бледная кожа и черные волосы кажутся чем-то диким. Если я хочу найти шприцы, мне понадобится маскировка. Немного покопавшись в комоде, нахожу покрывало и решаю использовать его как накидку. В Норе многие так ходят. Я видела. Отлично, с маскировкой покончено. Что дальше? Не зная, чем себя занять до прихода Окры, принимаюсь считать банки на шкафу. В одних настойки трав. В других – лапки насекомых, головы, крылья. Фу, мерзость. Не представляю, как это поможет кого-то вылечить, разве что в качестве шоковой терапии. В конусообразном флаконе нахожу скрученного червя и еле сдерживаю рвотный позыв. В момент, когда я втягиваю ртом воздух, в палату входит Окра. От неожиданности задеваю флакон, и зеленая жидкость растекается по земле.