– Почему странное?
– Обнаруженные стаи симбионтов, попадая в поле видимости, прекращали движение и останавливались. Я принял его доклад и тут же проверил обстановку. Мной была обнаружена небольшая стая симбионтов в количестве десяти штук. Они все сидели на одном месте и не проявляли активности. Ориентировочно через два часа я заметил появление еще одной стаи численностью также в десять штук. Вторая группа подошла к первой и тоже прекратила движение. На протяжении часа они продолжали спокойно сидеть рядом, не проявляя никакой агрессии.
– Когда это было? – нахмурился капитан.
– Час назад.
– Почему сразу не доложил?
– Виноват. Не счел данное событие важным.
– Не счел он! – огрызнулся капитан, отодвигая дежурного в сторону и подходя к перископу. Он поправил очки и прильнул к окуляру. – Матерь божья! – только и произнес Зеленцов. То, что он увидел, не поддавалось объяснению.
На свободно просматриваемом участке поля сразу за стеной можно было разглядеть огромное скопление мерзких четвероногих тварей. Около двух сотен, не меньше. Двести диких зверей находились сейчас на опушке леса, идущего дальше за освобожденной от деревьев зоной в три километра. Что происходит за буферной зоной, в неизведанной чаще пораженного бактериями и разросшегося леса, оставалось только догадываться. Сколько их там еще? Сотня? Две сотни? Две тысячи? Может быть, сюда сейчас идут все твари проклятой Богом Москвы? Хотя там они, как говорят, больше на людей все-таки похожи.
– Ты когда-нибудь видел или слышал о чем-нибудь похожем?
– Никогда не слышал, – покачал головой дежурный.
– Вот и я никогда.
И ни одной стычки! Сидят рядом. Огрызаются, тявкают, чешутся и рычат. Но не грызутся. Смирно чего-то выжидают.
Капитан отошел от перископа.
– Связь со штабом полка.
Как ни странно, не всем городам так повезло. Даже имея все нужное для того, чтобы выжить, многие из них сгинули. Не помогла ни «химия», ни ГЭС, ни периметр. А тут, как ни крути, но епархия поддерживает порядок, установив в самом начале строгие правила, необходимые для выживания.
Вон в той же самой Москве тысяча храмов и сто двадцать часовен. Гидроэлектростанции есть, и заводы вроде как тоже были. Однако ничто не спасло.
Наташа передернула плечами.
Хорошо, что окна не выходят на юг. А то пришлось бы каждую ночь видеть, как светится зеленоватым светом горизонт. Некоторые, особо впечатлительные, утверждают, что на фоне зарева видят размытые контуры многоэтажек, кому-то начинают мерещиться движущиеся тени, всполохи зеленых языков, как будто огонь вырывается из-под земли. Говорят, что когда-то сталкеры, осмелившиеся подобраться достаточно близко к проклятому мегаполису, услышали многочисленные крики боли, плач и мольбы о пощаде. Но ведь этого не может быть! Сколько лет прошло с тех пор, как появилось это ужасное свечение на горизонте! Никто не должен был выжить!
Голова опять начала противно ныть. Доктор говорил, что подобное может происходить еще несколько дней после обморока. «Больше отдыхайте, спите», – сказал он. А как, если из-за этой боли заснуть как раз и не можешь? Замкнутый круг получается. Может, Сашка не спит, а сидит и выслушивает свою МКС?
Девушка подошла к двери комнаты парня и, прислонившись к ней ухом, прислушалась. Нет, тихо. Она тихонько постучала, потом, аккуратно потянув ручку вниз, толкнула дверь. Заперто. Значит, все-таки спит. В противном случае дверь была бы открыта.
Сегодня, вернее, уже вчера он собирался защитить ее ценой собственной жизни. Прекрасно понимая, что чисто физически не сможет ничего противопоставить симбионту, он все же вышел вперед, готовясь принять удар на себя. И когда она в первый раз потеряла сознание, Сашка, подхватив ее, держал на руках. Заботливо, нежно и в то же время крепко, словно стараясь уберечь от любой опасности. Раньше подобных проявлений она за ним не замечала. Но, с другой стороны, и повода раньше не наблюдалось. Неужели все это время он, находясь рядом с ней, ни словом ни делом не дал ей понять, что…
Боялся получить отказ или боялся обидеть ее? Или…
Наташа вернулась в комнату, уселась на кровать и, включив свет, отыскала рядом с подушкой беруши, рекомендуемые епархией и главой здравоохранения для использования в ночное время. Николаева знала тех, кто мог преспокойно спать, полностью игнорируя колокольный звон. Ей до подобного уровня предстояло еще расти и расти. Она вернула беруши на предназначенное для них место, надежно ограждая себя от монотонного звука колокола ближайшей церкви, и тут ей на мгновение показалось…