Желтые пластиковые полоски, наклеенные через замок на дверь и стены, предупреждающие о том, что данная комната опечатана властями, Морозов не стал срывать. Они еще пригодятся. Он аккуратно отклеил одну из сторон и открыл дверь дубликатом изъятого ключа. Приступаем к повторному осмотру. При первом обыске помещение было перевернуто и прошарено, как говорится, «от и до». Осмотрен в буквальном смысле каждый квадратный сантиметр жилого помещения. Но сейчас что-то может выскочить после всего, что узнал Морозов. То, что до этого не обращало на себя внимания, казалось простым и незначительным. То, что подскажет о награде, которую этот Коробов ждал от Лавры…
– Молодец. Хорошо работаешь. – Сидевший в кресле за столом полковник закончил читать принесенный лейтенантом отчет и посмотрел на вытянувшегося по стойке смирно подчиненного. – Хвалю за службу. Но вот какая беда: попросил меня тут один хороший знакомый, чтобы ты это дело закрыл.
– А кто…
– Коробов свою вину признал. Бумага у меня есть, собственноручно им подписанная. Преступник согласился на проведение следственного эксперимента, но по дороге пытался совершить побег и был застрелен конвойным. Так что закрывай дело, старлей.
– Товарищ полковник, я не понял…
– Чего ты не понял, баран? Если закроешь дело и забудешь про него, останешься работать капитаном. А если откажешься, тут уж я бессилен. – Полковник развел руками. – Даже защитить не смогу. Везде достанут. – И, помедлив немного, добавил: – Решай.
Морозов нахмурился. Не стоит впустую тратить слова, особенно если тебя не хотят слушать.
Он все-таки нашел в комнате Коробова то, что искал. Ту вещь, на которую изначально никто не обратил внимания. Простая Библия. Небольшого формата книжица в черном переплете с белым крестиком на лицевой стороне. Такая есть почти в каждом доме. С тончайшими, серыми листами из неоднократно переработанной бумаги. В некоторых местах можно даже найти текст и остатки изображений от предыдущих книг, отправленных инквизицией в переработку ради богоугодного дела. Лейтенант открыл первую страницу. Отпечатано в типографии Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. Пятьсот сорок экземпляров. Последний тираж, выпущенный менее чем полгода назад.
Повинуясь какому-то внутреннему наитию Морозов пролистал священное писание, остановившись практически в самом конце книги, на закладке, сооруженной простым сгибом угла страницы. Типографская краска на ней была сильнее затерта пальцами, что говорило о более частом просмотре этого раздела писания.
«Новый завет. Откровение. Глава 7.
3. Он сказал: «Не наносите вреда земле, морю и деревьям до тех пор, пока мы не отметим слуг нашего Бога с печатью на лбу».
4. И тут я услышал, сколько человек было отмечено печатью: сто сорок четыре тысячи, и были они из каждого рода Израилева.
5. Из колена Иудина – двенадцать тысяч, из колена Рувимова – двенадцать тысяч, из колена…»
Лейтенант пригляделся, а затем отвел раскрытую книгу на расстояние вытянутых рук и сначала прищурил глаза, а затем закрыл один. Вот это уже интереснее. Напечатанные библейские строчки лежали на фоне старой картинки, которую решено было переделать и использовать повторно. Но, видимо, в типографии Лавры был пропущен дефект или же допущен брак по недосмотру; как бы то ни было, теперь фоном для приключений евреев было изображение одной из самых прекрасных девушек, которых когда-либо видел Морозов. Поистине ангельское лицо, обрамленное каскадом ниспадающих с плеч волос, тонкая шея, обнаженные плечи и грудь. Над головой красавицы можно было разобрать название подпольного издательства, вот уже несколько лет специализирующегося на выпуске подобной продукции, которая пользовалась тайной популярностью практически у всей мужской половины населения города. Ее находили при обысках даже в квартирах священнослужителей. Самое интересное, что изображение это было не просто красивым рисунком, а рисунком с натуры. Позирующие для подпольных художников девушки зарабатывали подобным образом, втайне надеясь соблазнить своими достоинствами кого-нибудь из власть имущих и прекратить таким образом свое бедственное положение.
Зачем же ты хотел получить рекомендательное письмо от Лавры, господин Коробов? Неужели найденная при обыске в чьем-то доме запрещенная литература была арестована вместе с натурщицей и передана инквизицией в Лавру? Журнал – на некачественную переработку, а девочка – в служанки кому-нибудь из действующего синода. И неужели ты, господин Коробов, смог узнать в измененном послушанием лике образ, пленивший твое сердце и ум? И что такого потребовали от тебя в Епархии в обмен на рекомендательное письмо настоятелю Лавры?