– Вы ставите себя на один уровень с Господом Богом? – Николаева приподняла брови. – Вы и этот профессор… вы в самом деле решаете, кто имеет право жить, а кто должен умереть? И за что? За чужие ошибки? Дети не могут нести ответственность за преступления, совершенные их предками.
– Ваш любимый Господь Бог не юрист и не адвокат. Он, в лучшем случае, прокурор. Но и то со своим личным уголовным кодексом в десять статей и одной-единственной мерой наказания для всех. В конце концов, пусть будет так. Пусть дети невиновны и вся ответственность целиком и полностью лежит на плечах почивших стариков. Но дети вправе постараться хоть что-то изменить, иначе это не что иное как пособничество и халатность. С юридической точки зрения. И, стало быть, тоже должно быть наказуемо. В конце концов, с чего вы решили, что вся сложившаяся ситуация – это очередное испытание людей? История вообще имеет цикличность. Все может повториться. – Корхонен замолчал, глядя на Наташу. Какое-то время девушка сидела молча, обдумывая услышанное, после чего, не поднимая глаз, тихо спросила:
– Но что мы можем сделать? Что я могу сделать? У меня нет даже крупицы тех знаний и того оборудования, которым владеете вы.
– Знания и оборудование тут ни при чем. Все начинается с малого. Всегда найдется тысяча причин и отговорок, чтобы ничего не делать. Потому что для того, чтобы начать действовать, надо что-то отдать. Что-то свое. Хотя бы ту же энергию, чтобы элементарно сделать шаг. Но большинство предпочитает смирно сидеть в стороне, ожидая, что за них все сделает кто-то другой. Некий абстрактный человек. – Корхонен взглянул на часы и продолжил: – Исходя из вышесказанного, вывод напрашивался сам собой. Флеминг должен был продолжить начатую работу в строжайшей тайне. Изолированно от всего остального мира. Но проблема была в том, что столь видная и деятельная фигура не могла исчезнуть просто так. Тогда Флеминг инсценировал собственную смерть. Ему нашли двойника и устроили тому медикаментозную остановку сердца. Ну, а огонь крематория доделал всю оставшуюся работу. Прах от праха неотличим и чрезвычайно сложно поддается генетической экспертизе.
Об операции из непосвященных не знал никто. Даже вторая супруга Флеминга.
Таким образом, объединившиеся ложи англичан и Соединенных Штатов, получив в свое распоряжение выдающегося специалиста, начали разработку программы «Восстановление». До этого Америка уже располагала исследовательскими лабораториями, основанными в далеком тысяча девятьсот восемнадцатом году. Англии оставалось только примкнуть и принять предлагаемые правила игры в обмен на ум своего гения. И то, что Флеминг был казначеем своей ложи, а, следовательно, распоряжался всеми финансовыми оборотами, тоже может натолкнуть на определенные мысли.
Вскоре на территории Англии появился первый так называемый Центр Возрождения Анарабэль – автономный подземный город. Он был первым, инновационным. Во многих аспектах – революционным, если хотите. Здесь Флеминг и его команда начали разработку будущего лекарства. Анарабэль, конечно же, не был единственным Центром Возрождения. Под землей Канады, Гренландии, дальней точки Восточной Сибири и штата Аляска, во многих местах с оптимальными климатическими условиями зарождались подобные Центры – наша надежда на будущее.
Первый удар по мечтам всего разумного человечества случился спустя пять лет. Так и не успев довести начатую работу до конца, в стенах Анарабэль скончался Александр Флеминг. Прямо за рабочим столом. Его коллеги, к несчастью, ничего не смогли предпринять: вскрытие показало массивную двустороннюю тромбоэмболию легочных артерий. Его внезапная кончина стала действительно невосполнимой утратой. Разработка лекарства была приостановлена на продолжительный срок. Пришлось буквально методом проб и ошибок восстанавливать огромное количество материала. Покойный Флеминг был весьма неаккуратен и непоследователен в своих записях. Это стало причиной вынужденного простоя. Но самые темные времена для Центров Возрождения, как оказалось, были еще впереди. Всему виной оказалось предательство.