Такаси замер в нерешительности. Ситуация казалась безвыходной. Надо пристрелить бешеного зверя, но на звук выстрела через минуту слетятся все майны из ближайшего квадрата. От них не спрятаться даже в густых зарослях на тропинке. Они будут атаковать до тех пор, пока не умрет последний из стаи, или пока не умрешь ты сам. Можно попробовать убежать. Возможно, симбионт уже слишком слаб, чтобы броситься в погоню. Во всяком случае, стоит рискнуть. Если пес будет стоять на месте и дальше, он обречен. А так есть хоть небольшой шанс. Он успеет отбежать на достаточное расстояние, и майны не полетят за ним, если придется стрелять по симбионту, бросившемуся следом.
Такаси рванул с места прямо по дороге. Для побега назад, в сторону кобана, пришлось бы потратить драгоценное время на поворот. Да и чем ему помогут напарники, оставшиеся в полицейском участке, расположенном за несколько километров от него? Все должно решиться в эту минуту.
За спиной раздался треск ломающихся кустов, топот тяжелых лап, сопровождаемый стуком когтей по камням дороги, и тяжелое, хлюпающее дыхание. У симбионта еще было достаточно сил, и он бросился в погоню за намеченной жертвой.
Для Такаси это был лучший спринт на триста метров за те несколько секунд, что он бежал, потому, что соперником сейчас была настигающая смерть, чья дробная поступь приближалась все быстрее. Он выхватил из кобуры пистолет и развернулся, целясь в бегущего симбионта, бывшего на расстоянии уже каких-то пятнадцати метров. Возможно, эти метры уже не позволят причинить боль оставшейся позади птице.
Патрульный быстро взял морду пса на мушку. Указательный палец начал свое движение.
Крик очередной майны раздался над головой, и рука с пистолетом дрогнула.
Вот и все.
Эта единственная пришедшая в голову мысль подсказала последний оставшийся вариант. Рука с пистолетом взмыла вверх, приставляя прохладное, жесткое дуло к мягким тканям виска. Майны или симбионт – разницы не было никакой. Обе смерти будут мучительными. Гораздо быстрее и приятнее сделать все самому, чтобы его мертвое тело уже никому не было интересно. Ни тем, ни другим.
Указательный палец вновь начал свое движение. На этот раз медленнее, чем в предыдущий раз. Раздался звук выстрела.
Что-то едва уловимое серой тенью пронеслось перед лицом Такаси, и симбионт со всего разбега рухнул на землю, как подкошенный.
Палец замер, так и не выжав курок табельного оружия до конца.
Такаси продолжал стоять с приставленным к виску оружием, ошарашено наблюдая за тем, как на трупе бешеного пса-симбионта распластывается серебристо-серое существо.
Еще один симбионт, будь они все неладны! Но этому хотя бы можно сказать спасибо. Если бы он понимал, что только что сделал!
Существо, чьи родственники несколько поколений назад назывались белками-летягами, теперь сноровисто возилось на трупе, что-то делая своей маленькой ушастой головой в области шеи собаки. Каким образом оно смогло свалить одним своим прыжком пса, превосходящего ее по размеру в несколько раз, Такаси не имел ни малейшего понятия.
Стоило продолжить свой маршрут патрулирования, как можно скорее убравшись от этого места. Мало ли что взбредет в голову этой летяге. Заберется на дерево и спланирует еще на него.
Теперь все смешалось, и разобраться в том, что ты раньше знал, или, вернее, в чем был практически уверен, стоило больших усилий.
Животный и растительный мир Аокигахара, замещаясь симбионтами, создавал новые круги и пищевые цепочки, перераспределяя установленные миллионами лет правила по-новому, с учетом новых ролей и полностью игнорируя присутствие рядом с собой человека. Будто изначально зная, что роль этого персонажа уже сейчас второстепенна, а в дальнейшем будет вычеркнута навсегда.
Хотя, может быть, все совсем не так страшно, как то, что сейчас обрисовал находящийся в напряжении от пережитого стресса мозг.
Такаси каждый вечер просматривал новостные каналы, в которых давались обзоры последних открытий отечественных и зарубежных ученых. И некоторые из их доводов были вполне разумными.
Симбионтами становились только небольшие организмы. Белки, птицы, собаки, дикие кошки, небольшие парнокопытные. Медведя-симбионта или слона с горящими зелеными глазами еще никто не встречал. Также не было зарегистрировано ни одного случая превращения в симбионта рыбы или земноводного. И насекомых тоже. Муравьи и всякие жуки с пчелами – все они оставались прежними. Данная ситуация пока что не находила никакого научного подтверждения. Но всем, по мнению Такаси, было все равно. Проблем хватало и без этого. А вот то, что морепродукты оставались прежними, для Японии было просто благодатью богов. Это позволяло не исключать их из рациона. Домашний скот и многие из видов культурных растений гибли или превращались в симбионтов.