– Как и мы все, – попытался остановить ее Мюллер. – Однако Тис прав. Нам сейчас лучше начать экономить энергию.
– Если вы так хотите, то можете ограничивать себя во всем! Я же буду жить так, как хочу! Так, как мне полагается! – вызывающе бросила миссис Юнассон. Она высоко подняла голову и, демонстрируя собравшимся, что последнее слово остается за ней, направилась к старой Петерссон.
Оставшись втроем, мужчины перебросились взглядами, после чего Келлер произнес:
– Проблема не решена. Бартли, сколько мы протянем на минимальном потреблении энергии?
– Что ты подразумеваешь под понятием «минимальный»? – уточнил Юнассон.
– Отапливать на минимально допустимом уровне только номера, где мы спим. Чтобы не замерзнуть во сне и не заболеть. Но даже так, насколько я понял, долго мы не протянем. К тому же, надо давать адекватную тепловую нагрузку на трубы, иначе мы рискуем остаться без водоснабжения вообще.
– Можно попробовать собрать лестницу, – предложил Мюллер. – Если мы очистим крышу от снега, то четыре часа в день сможем получать немного энергии от солнечных батарей.
– Отличная идея! – поддержал его Келлер. – С приходом зимы мы совсем забыли про крышу. Но все равно… – Он нахмурился. – Этого слишком мало.
– Да, – пропыхтел Юнассон. – Батареи нужно очистить, но рассчитывать на них я не буду. Нужен другой план.
– У меня есть план, – после некоторого молчания произнес Мюллер. – Если мы не можем связаться с деревней, надо идти туда самим. Выяснить, что там происходит, и, по возможности, организовать доставку сюда провизии и топлива.
– А если в деревне никого нет? – Келлер понизил голос, чтобы сидящая в стороне миссис Юнассон не услышала его.
– Тогда идти дальше в город.
– Это самоубийство, Ленц! – просипел Юнассон.
– Самоубийство, уважаемый Бартли, это оставаться тут в надежде, что про нас все помнят и стремятся сюда. Кажется, пришло время понять, что рассчитывать на чью-то помощь больше нет смысла.
– Резонно. – Келлер думал с минуту, после чего кивнул Ленцу. – Боюсь, у нас действительно нет другого выхода. Осталось решить, кто именно отправится в это опасное путешествие.
– Здесь даже выбирать не придется, – усмехнулся Мюллер. – Тут подойду только я. Вы слишком стары и не выдержите такой нагрузки. А вы, Юнассон…
– Да, да, – махнул рукой толстяк. – Я слишком медлительный и просто застряну где-нибудь посреди этого снега.
– Когда собираетесь отправляться в путь?
– Думаю, чем скорее, тем лучше. Не стоит терять драгоценное время.
– Тогда нужно вас подготовить, иначе вы точно не дойдете даже до деревни. – Келлер повернулся к женщинам. – Миссис Юнассон, миссис Петерссон, у нас есть для вас хорошая новость
С того момента, как Мюллер растворился в снежной пелене, прошло чуть больше часа.
– Как скоро он сможет добраться до деревни? – Миссис Юнассон в который раз бросила взгляд в заснеженное окно холла. – Когда нам ждать появления спасателей?
– Трудно сказать. Снега слишком много. Он по прокопанной дорожке к станции шел с трудом, а что будет, когда он углубится в долину, мне даже представить трудно. При самом благоприятном исходе, мне кажется, пройдет не менее четырех часов.
– Как долго! – воскликнула она. – Но обратно же он приедет быстрее. Тут небольшое расстояние, вполне можно успеть за полчаса.
– Мне кажется, не меньше часа, – вздохнул Юнассон.
– Для техники пройти такое расстояние – максимум полчаса! Что ты за чушь несешь?!
– Даже спецтехника может застрять по дороге. Ничто не застраховано от несчастных случаев. Предлагаю просто подождать. Несколько часов мы продержимся без проблем.
– А потом, с приходом помощи мы сможем пережить зиму?
– Не уверен, – поморщился Келлер. – Будет лучше, если мы начнем максимально экономить топливо для генераторов.
– Почему он не запасся топливом?! Эта скотина, Ваплин! – гневно вскричала миссис Юнассон. Она повернулась в поисках старой Петерссон, пытаясь в ее лице найти поддержку, но старуха, видимо, ушла в свой номер. – Ты! – Миссис Юнассон, багровея от злости, ткнула пальцем в сторону супруга. – Это все ты! – И тут лицо ее приобрело синюшный оттенок. Толстые губы почернели, и в следующий миг миссис Юнассон упала навзничь, широко раскинув руки и ноги.
После звука падения ее тела в холле повисла тишина. Тис бросил взгляд на застывшего Бартли, а затем осторожно подошел к лежащей на полу женщине.
– Она не дышит, – растерянно произнес Келлер.
– Господи Иисусе, слава тебе! – прошептал толстяк.
Мюллер осмотрелся. Все убранство маленького домика состояло из старого, покрытого ржавчиной металлического остова кровати с провисшей пружинной сеткой, стола и стула. Да еще в дальнем углу стоял рассохшийся шкаф с одной единственной дверцей, в которую было встроено разбитое, потемневшее от времени зеркало.