За что мне все это? Господи Иисусе, чем я провинился перед тобой? Проклятый русский! Из-за него я появился на этот свет и теперь страдаю! Будь проклят он, все его родственники, и весь этот народ!
Хартманн наконец отдышался, кое-как встал с холодного пола и, проковыляв в угол, улегся на матрас. Если бы тот ученый не спас его отца… Папаша Горст неоднократно рассказывал о том случае, ставшем, по сути, для него вторым днем рождения.
Это было много лет назад. Его отец, в то время младший научный сотрудник исследовательского института в Киле, принимал участие в международной экспедиции. Вместе с другими специалистами из США, Франции и еще нескольких стран они проводили исследования в акватории Тихого океана, то ли возле Большого мусорного пятна, то ли в Мексиканском заливе на месте очередной техногенной катастрофы. В ноябре вода за бортом была практически ледяной. Как-то раз отец отправился сопровождать одного из иностранных океанологов, оказавшегося русским ученым по фамилии Кобзев. Подошло время поднятия глубоководных приборов и зондов для обработки собранных ими данных. Кобзев и отец Эриха спустили на воду небольшой катер и стали методично объезжать наблюдаемую территорию, извлекая оборудование. Одно из них и сыграло с отцом злую шутку. Все научные приборы имели вытянутую, на манер буйка, верхнюю часть с вмонтированным в нее жестким канатным кольцом, за которое было удобно тянуть. Подъехав к очередному прибору, мирно покачивающемуся на волнах, отец Эриха совершил ошибку: он слишком сильно дернул за кольцо, намереваясь поскорее покончить с опостылевшим сбором информации. Что-то в корпусе аппарата треснуло, и его пустая верхняя часть осталась вместе с кольцом в руках папаши Горста, который вместе с этой добычей полетел спиной за борт, не в силах удержать равновесие. Как оказалось потом, младший научный сотрудник забыл еще одну важную вещь: надеть спасательный жилет, отсутствие которого не было заметно под дождевиком. Оказавшись за бортом в ледяной воде, отец Эриха тут же камнем ушел под воду…
Когда он очнулся в отделении реанимации города Джексонвилл, выяснилось, что жизнь ему спас русский Кобзев, который, не раздумывая, сорвал с себя спасательный жилет и бросился в воду за утопающим. Не иначе как чудом божьим это спасение назвать было нельзя. Как стало известно позже, русский был выдающимся ученым-океанологом, занимающимся революционными научными исследованиями. А еще через два дня сообщили, что этот выдающийся ученый умер от пневмонии, полученной в результате своего необдуманного поступка. И отец страшно горевал о потере столь замечательного человека, виня себя в его гибели всю оставшуюся жизнь.
– Какой был человек! – сокрушенно говорил старик всякий раз, когда видел бесконечную морскую гладь.
Перед своей кончиной отец Эриха взял с сына слово, что тот станет посещать не только его могилу, но и захоронение этого Кобзева. Поскольку, в конечном счете, у молодого Хартманна теперь вроде как два отца.
На кладбище Эрих был всего один раз, предоставив в дальнейшем ухаживать за отцовской могилой работникам компании, курирующим этот земельный участок. На могиле Кобзева парень не был ни разу и по прошествии времени уже не мог вспомнить, где она находится. Честно говоря, Хартманн и не собирался посещать место упокоения чужого для него человека. Он спас жизнь отцу, и это, наверное, смелый поступок, достойный настоящего мужчины. Но так должен был бы поступить каждый нормальный человек. За что теперь почитать этого Кобзева? Тем более что сам он уже давным-давно сгнил вместе с гробом в земле, и на все эти почести ему наплевать. Эрих дал согласие только потому, что в момент последнего разговора с отцом возле его больничной койки появилась Мет, дочка какой-то двоюродной родственницы. Сказать, что она была красива, – значит, ничего не сказать. Она была чертовски хороша и сразу же пробудила в Эрихе горячее желание создать в ее глазах образ заботливого и положительного героя. Он даже начал поправлять отцу подушку, сменил положение изголовья кровати, а затем заботливо гладил Мет по плечу, утешая расстроенную после беседы с доктором девушку. Все-таки глупый народ эти бабы! Видят человека от силы второй раз, а убиваются по нему так, как будто роднее его в жизни никого не было.
Этот случай, а затем и похороны отца стали отличным поводом для того, чтобы взять номер телефона прекрасной Мет и написать в одном из мессенджеров ничего не значащее «Привет». После этого он лишь изредка напоминал о себе вопросами о текущих делах и простыми житейскими советами. Постепенно уровень доверия между ними возрос на несколько порядков. Мет уже первой заводила частые и продолжительные разговоры, обсуждая с заботливым, добрым и чутким Эрихом свои проблемы. Даже жаловалась на супруга, переставшего уделять ей внимание как женщине. Услышав подобное, Эрих немедленно заявил, что муж Мет – бесчувственная и грубая скотина, не умеющая наслаждаться присутствующим рядом идеалом женской красоты. И добавил, что на месте супруга, он, Эрих, ежедневно носил бы Мет на руках. Как минимум для того, чтобы она берегла свои красивые, стройные ножки.