– Сашка! – Николаева подошла к парню и тронула его за плечо. Тот в ответ даже не вздрогнул. Может быть, успел боковым зрением увидеть приближающуюся тень и просто не захотел отвлекаться от любимого занятия. А может, уже привык к подобного рода неожиданным вторжениям.
– Саша! – Девушка подтолкнула его. – Пора.
– Иду, – прошептал он. – Еще минуточку, Натаха.
– Идем-идем. Нам еще до Центральной топать.
– Никогда не понимал, почему эта улица называется Центральной. Она ни хрена не в центре и небольшая совсем. Проспект Красной армии – вот самая настоящая центральная.
– А я не могу понять, – Наташа без интереса наблюдала за тем, как Сашка бегает по комнате, собираясь, – когда тебе это все надоест. Там же нет ничего.
– Как это нет? Все там есть! Нужно только поймать.
– Что ж до этого не поймали-то?
– А я тебе расскажу! – Сашка набросил на плечи легкую куртку, надел защитные перчатки, лицевую маску, закрывающую глаза и верхние дыхательные пути. – Все не могут найти, – он пропустил девушку вперед и закрыл за собой дверь, продолжая говорить на ходу глухим голосом, еле пробивающимся через толщу резины, – потому что неправильно ищут. Нет системы. Слишком мало людей заинтересовано в возобновлении связи с МКС. А все почему? Потому, что веры нет.
– Вера должна быть подкреплена доказательствами, – возразила Наташа, после чего торопливо добавила: – Если мы про МКС.
– Да какие еще доказательства-то? – Сашка вышел из подъезда на улицу, торопливо бросил «добрый день» какому-то знакомому, после чего с жаром продолжил: – Старт же был. И сигналы.
– Это было сто лет назад.
– Ну, и что? Еще до начала Катастрофы ученые доказали, что в невесомости возможно зачать ребенка.
– Хотела бы я на это посмотреть! – скептически бросила Николаева.
– А поучаствовать?
– Прекрати, или меня стошнит!
– И все же это возможно. – Голос Александра стал серьезнее и строже. – По сохранившимся данным, последний экипаж МКС состоял из русского космонавта Артема Климова, американцев Элеоноры Стейз и Дэвида Лайнта и испанки Альбы Родригес. Они вполне могли дать потомство.
– Жизнеспособное?
– Конечно! А что не так в этом космосе?
– Радиация, например.
– Там же защита везде!
– Еще говорят, что при длительном нахождении в космосе кости становятся мягче и вообще разучиваешься ходить.
– Ни разу такого не слышал. Скорее всего, это лишь чьи-то предположения. Догадки, которые кто-то разместил в интернете. А потом, когда все накрылось, про эти глупости просто забыли. И теперь никто с МКС связаться не может. Нет никакой достоверной информации о ней. Знают, что она крутится вокруг Земли, но где именно? Может быть, там, где уже сто лет нет никого, поэтому ее никто и не слышит. Знаешь, в Центральной библиотеке я нашел старый учебник по физике. Там было несколько параграфов про звук, и я понял, что сигнал, который посылает нам МКС, может быть деформирован. Видела, какие у меня теперь наушники? Это я сам собрал из того, что удалось откопать в заброшенном универе.
– Ты в универ залез? – ахнула Наташа. – Сдурел совсем?!
– А что мне оставалось делать? Зато теперь у меня «уши» на выходе не искажают сигнал. А это очень важно. Может быть, до меня кто-то и слышал сигнал с МКС, но не смог понять, что это именно он.
– Ты слышал что-нибудь о возвращении экспедиции?
– Нет.
– Странно, – хмыкнула Наташа, подумав про себя, что Митька наверняка опять что-то напутал или наврал. – А ты моих любимцев там не видел?
– Нет, – покачал головой Саша.
– Эх… – вздохнула девушка.
До того, как вход в университет был замурован, Наташа очень любила посещать открытую для экскурсий часть здания, где находился небольшой музей. Среди всевозможных экспонатов, рассказывающих о жизни города, Николаевой больше всего нравилось рассматривать два. Первый был обычным листком бумаги с распечатанным на нем рисунком – изображением какого-то животного, явно не симбионта, довольно милой наружности. Над рисунком шла надпись: «Ученые считают, что контактные зоопарки могут создавать условия для передачи посетителям бактерий с лекарственной устойчивостью. Большой стресс для животных и опасность для человека. Наше мнение – контактные зоопарки должны быть повсеместно запрещены».
Второй экспонат представлял собой отломанный кусок металла, некогда бывший частью неизвестного механизма. Гладкая, плоская пластинка с закругленными краями, покрытая красной краской. На поверхности можно было различить рисунок: круг с расходящимися из центра тремя тонкими прямоугольниками, соединяющимися с внешним радиусом. Внизу под защитным стеклом была прикреплена кустарно изготовленная табличка с датой и подписью, гласившей, что этот обломок найден в поле и предположительно является частью летательного аппарата. Одного из тех, что периодически появляются в небе.