— Нет! Это слишком опасно, нужно что-то другое, — засомневался Льюис.
— У нас нет времени на раздумья, — решительно ответила Лилит. Она спрыгнула со своей лошади, приказав ей убежать, и подсела вперёд к Льюису. — На три начинай бежать прямо к воротам! — приказала ведьма.
— Ох, надеюсь, мы не умрём настолько глупо после такого жестокого боя, — проговорил рыцарь, крепче схватив поводья.
— Один… Два… Три! — резко крикнула Лилит, и Льюис помчался на лошади.
Чуть не сбив несколько солдат, Льюис и Лилит мчались к воротам. Охрана, несмотря на дождь, начала стрелять из арбалетов, но болты пролетали мимо, едва не задев головы беглецов. Внезапно Лилит вскрикнула, и из её носа потекла густая кровь, словно из фонтана.
— Блять! — выругалась ведьма, схватившись за нос.
Испуганная лошадь, почувствовав страх ведьмы, затряслась, и острый арбалетный болт попал ей прямо в ногу, пробив её насквозь. Лошадь болезненно заржала, но уже было поздно. Магические корни, вызванные Лилит, не пробили ворота, а подняли рыцаря и ведьму вверх, пронося их прямо над стенами замка. Удивленным и испуганным солдатам ничего не оставалось, как смириться с побегом предателей. Корни мягко опустили их на землю. Лошадь, несмотря на рану, понеслась вперёд, увозя напряжённого Льюиса и обессилевшую Лилит. Рыцарь одной рукой поддерживал ведьму, тихо успокаивая её. Восхищённый её силой и храбростью, он преисполнился ещё большей решимостью. Хоть и красивый, но такой чужой город остался позади, вместе с его жестоким правителем.
Дождь всё не прекращался, а казалось, становился всё сильнее и опаснее, стремясь помешать Льюису и Лилит добраться до безопасного места. Лошадь, на которой они ехали, начинала уставать; её копыта скользили по грязной тропе, словно она была красной ковровой дорожкой, ведущей через узкую и запутанную тропинку. Гром и прерывистое, тяжёлое дыхание ведьмы били по ушам рыцаря, усиливая его беспокойство. Боль, пронизывающая его тело, напоминала молнии, возникающие внезапно и пугающе. Льюис всё продолжал бороться с усталостью, но его руки начали слабеть, а сильный ветер сбивал с пути. В одно мгновение мир перевернулся. Кобыла, испустив болезненное ржание, поскользнулась и покатилась по обрыву, увлекая за собой всадников. Рыцарь, крепко схватив девушку, прижал её к себе, стараясь защитить её от ударов о каменистую землю и сломанные деревья. Их падение было долгим и мучительным. Льюису чудом удалось избежать серьёзных травм, но падение оставило на нём множество царапин и синяков, несмотря на доспехи. Лошадь, вскрикнув от боли, замертво упала. Слегка оглушённый падением, парень с трудом поднялся, удерживая Лилит на руках. Девушка по-прежнему была без сознания, а её дыхание было тяжёлым и прерывистым. Рыцарь осторожно уложив её на мягкий мох, принялся осматривать на предмет травм. Облегчённо выдохнув, он понял, что, несмотря на бессознательное состояние, ведьма была жива. Она тихо шептала неразборчивый бред, её лицо было бледным. Оглядевшись, Льюис понял, что они оказались в небольшой ложбине, окружённой высокими склонами, защищавшими их от ветра и проливного дождя. Это место казалось укромным и безопасным, идеальным для того, чтобы перевести дух и восстановить силы. Но ливень продолжал барабанить по деревьям, создавая угнетающую атмосферу, как будто сама природа выступала против них, не давая расслабиться.
Неприятный холод проникал до самых костей, усиливая боль и усталость. Льюис знал, что без тепла и укрытия их состояние быстро ухудшится. Собрав волю в кулак, он нашёл и срубил несколько сухих веток, соорудив небольшой костёр, окружив его камнями, чтобы защитить от ветра. Пальцы дрожали от холода, но он продолжал высекать искры из кремня. Наконец, спустя несколько долгих минут, костёр разгорелся, наполнив ложбину тёплым светом. Лилит по-прежнему лежала без сознания, её лицо оставалось бледным, дыхание — слабым, но ровным. Она казалась хрупкой и уязвимой, и Льюис чувствовал ответственность за её жизнь. Он снял свою накидку и укрыл её, стараясь согреть и защитить от холода. Сев рядом, он обхватил руками колени и смотрел на пламя, надеясь, что утро принесёт им облегчение и силы для продолжения пути. Однако каждое движение отдавалось невыносимой болью, которая усиливалась с каждым усилием. Он прижал палку к зубам, чтобы заглушить свои крики, и медленно снял часть нагрудника. С мерзким хлюпающим звуком с доспеха оторвалась часть плоти, пробитая сломанным ребром. Из раны хлынула кровь, оставляя тёмные пятна на его теле и земле. Всё туловище было покрыто ссадинами, ушибами и кровавыми пятнами, но всё это казалось мелочами по сравнению с торчащим из груди куском ребра. Обломанный кончик остался на нагруднике, а основная часть торчала прямо из тела. Льюис быстро схватил пузырёк с водкой и залил её в рану. Боль пронзила его тело, жидкость щипала и жгла, убивая бактерии и предотвращая возможное заражение. Он не смог сдержать крик, который разнёсся по округе, но был заглушён шумом дождя и громом. Лилит всё ещё не приходила в сознание, её тело было неподвижно, а лицо — спокойным. Понимая, что удалять обломок самостоятельно слишком опасно, Льюис решил зафиксировать его, чтобы предотвратить дальнейшие травмы. Он разорвал рубашку на полосы и аккуратно обмотал их вокруг груди, создавая повязку, которая плотно прилегала к телу и сразу пропиталась кровью. Это помогло удерживать обломок ребра на месте, предотвращая его движение и уменьшая боль. Закончив с перевязкой, Льюис снова посмотрел на Лилит, убеждаясь, что она всё ещё без сознания, но дышит ровно. Ему становилось спокойнее, зная, что она не пострадала при битве с Вильямом, но также было ясно, что она ещё не готова к серьёзным схваткам.