Усталость и алкоголь начали действовать сильнее, и уже были слышны лишь обрывки слов. Через минуту девушка уснула в объятиях обеспокоенного за неё Льюиса. Поняв, что она спит, рыцарь перенёс её на кровать, накрыл одеялом и вышел из комнаты.
Льюис весь трясся от её откровений, а голова болела ещё сильнее. Ему хотелось забыться, что он и сделал, выпивая и разговаривая с трактирщиком. Лилит же спала крепким сном, тихо сопя и иногда говоря что-то во сне. Очередной тяжёлый день подходил к концу.
Глава Четвёртая
Звук колокола раздавался в ушах Лилит, словно предупреждая о наступлении адского войска из глубин тьмы. Несмотря на яркое дневное солнце, глаза покрывала мрачная мгла, не дающая рассмотреть окружающее пространство. Голова была по ощущениям, как котёл, в котором постоянно били ложками, а внутри плавала жижа из бесчисленных, переплетающихся мыслей. Попытка вспомнить вчерашний день оказалась провальной, воспоминания словно затянул туман, не дающий проникнуть к ним. Потерев глаза, девушка всё же смогла распознать обстановку: деревянные балки потолка, запах прелого дерева и давно не стиранного белья. Она находилась в таверне. Но резкая боль по всему телу нахлынула, словно волна в разбушевавшемся море, не давая полностью сосредоточиться. Сев на скрипучую кровать, Лилит снова попыталась вспомнить вчерашние события, но колокол, который громко и пронзительно звенел на улице, быстро испортил и без того паршивое настроение. Его звон проникал в мозг, как острые гвозди, усиливая пульсирующую боль и разрывая голову на части.
Всё тело Лилит было изранено и покрыто засохшей кровью, которую предстояло долго и мучительно отмывать. Её удобная и прочная одежда, созданная для защиты и сохранения тепла, сейчас превратилась в лохмотья, словно она была такой же нищенкой, как и большая часть жителей Тенебриза. Через открытое окно в комнату задувал слабый ветерок, принося с собой запахи города — смесь дыма, гари и запахов уличной еды. Лилит собиралась закрыть окно, чтобы избавиться от навязчивого звона колокола, но звук внезапно прекратился. Со второго этажа таверны открывался вид почти на весь район. Перед её глазами предстали большие и красивые дома, магазинчики и пабы, и, возвышающаяся над всем районом, башня, откуда доносился звук колокола. Богачи и даже нищие, которые оказались на улице во время звона, стояли в позе молитвы, но как только колокол затих, они продолжили своё привычное существование: прогулки по улицам, перекус в трактирах, сплетни и оживлённые разговоры, и мольбы о помощи от бедняков. От всего увиденного Лилит начала понемногу вспоминать начало вчерашнего дня. Образы всплывали отрывками: улицы, лица, ощущения… Тошнота ближе подкралась к горлу. Внезапный стук в дверь отбросил все мысли, напомнив о том, что она не одна в этой таверне. По коже пробежали холодные мурашки. Была ли тому причина в холодном ветре или плохом состоянии, девушка не поняла, но попыталась сдавленным горлом прохрипеть стучащему хоть что-то.
— Входите, — тяжело проговорила Лилит, но её голос прозвучал, словно в комнате сидел какой-то тролль.
Дверь медленно отворилась, и в комнату вошёл Льюис с подносом в руках, на лице его сияла приветливая улыбка.
— С добрым утром! — радостно поздоровался парень, ставя на стол поднос, на котором стоял кувшин с водой, лёгкий перекус и бинты с другими лекарствами. — Как себя чувствуешь?
Лилит попыталась улыбнуться, но искажённое и болезненное лицо не смогло выдать никакой эмоции. Она лишь тускло ответила:
— Не очень. Всё болит, и ничего не помню.
Рыцарь немедля дал девушке стакан холодной воды, который она залпом выпила, и горло наконец перестало болеть. Туман в голове начал рассеиваться только после третьего стакана. Однако боль в теле стала ещё сильнее, и скрипя зубами Лилит пыталась хоть как-то говорить.
— Лучше? — обеспокоенно спросил Льюис.
— Немного. Сколько я вообще спала?