— Но… как? — испуганно прошептала девушка, пытаясь отойти назад.
Вильям тут же подтянул её к себе и тихо заговорил на ухо:
— Пока ты здесь, бояться тебе меня не стоит, как и начинать битвы, — дружелюбно улыбаясь, сказал инквизитор. — Может, пройдём в более тихое место? Хочется поговорить.
— Нет уж! — почувствовав решимость, отказалась Лилит. — Хочешь что-то сказать, говори здесь, ублюдок.
— Зря, — скрипя зубами, проговорил Вильям.
Резко схватив Лилит под руку, он подошёл ближе к столу, схватил бокал и продолжил тихо, но дружелюбно говорить:
— Ты, сука, зря тогда не добила меня. Думаешь, если я признался тебе в любви и рассказал о своей страсти, то прощу после сделанного? Ладно, поджечь или отрубить руки, но загнать меня в землю! — рассерженно крикнул инквизитор, вплотную стоя к Лилит. Стопка с коньяком тихо разбилась в его руке. Он тут же достал платочек и осторожно вытер окровавленную руку, спрятав осколки в ткань.
— Я уже выбрался из земли и возвращаться не собираюсь. Но ты, манда с магией, смогла это сделать. Представляешь, как я недоволен? Я убью тебя, и это будет медленно и жестоко, лишь бы ты ощутила моё недовольство, — рассерженно говорил Вильям, иногда отвлекаясь и улыбаясь проходящим мимо них людям.
— О, ну тебе остаётся только надеяться на удачу, хуйлан! — улыбаясь и с нескрываемым удовольствием проговорила Лилит, смотря прямо в злой глаз инквизитора. Девушка больше не боялась его; причиной был выпитый алкоголь, но сейчас ей было плевать. — Я верну тебя снова в землю, и ты больше не выберешься никогда, оставшись гнить и мучиться! Ты постоянно мне угрожаешь, но теперь мне плевать! Я поняла, что ты всего лишь жалкая тварь, которая беспричинно убивает, думая, что он всё может, но как только тебя мазнуть мордой в грязь, сразу плачешь…
— Заткнись нахуй! — выкрикнул Вильям, и на него тут же обрушился шквал интересующихся взглядов. Тихо зарычав, инквизитор принялся массировать заболевший лоб, с ненавистью смотря на улыбающуюся Лилит. — Ладно, каждый герой, когда он пьян, — вдруг спокойно заговорил упырь. — Я оставлю тебя, пока что, но знай! Ты сильно пожалеешь… — прошептал на ухо Вильям и растворился в толпе.
— Пиздуй нахуй, долбаёб… — ответила девушка и залпом выпила новую стопку для решимости.
Голова начинала болеть, а Льюиса нигде не было видно. Пить больше не хотелось, и становилось всё труднее находиться здесь. Стоя у стены, Лилит продолжала наблюдать за происходящим вокруг неё: разговоры, смех, сплетни, пока музыка начинала затихать. Внезапно внимание гостей было отвлечено, когда двери зала распахнулись и в комнату вошёл Пьер в торжественном наряде с лютней, инкрустированной перламутром. Идя уверенно и грациозно, он привлекал к себе всё больше восхищённых взглядов и тихие перешёптывания.
— Дамы и господа, — громко и уверенно начал Пьер, становясь в центре зала. Его голос, глубокий и мелодичный, мгновенно привлёк внимание всех присутствующих. — Я рад приветствовать вас на этом величественном балу. Сегодня я исполню для вас несколько новых композиций, созданных специально для этого вечера. И помните, стоит поблагодарить короля Гангрена Мержинского, который позволил всему этому случиться!
Люди тут же начали хлопать, пока Пьер настраивал музыкальный инструмент и благодарил присутствующих.
— Лилит, наконец-то нашёл тебя! — вдруг радостно возгласил Льюис, едва найдя недовольную ведьму.
— Где ты был? Я думала сейчас взорвусь тут от скуки и вида всех этих говнюков! — начала раздражаться девушка.
— Искал тебя, а потом встретил Вильяма! — начал рыцарь.
— Я знаю… И как всегда, он угрожал мне, но сказал, что здесь нас не тронет.
— Хоть какая-то радость… — выдохнул парень.
Тут же к замершим в ожидании гостям донёсся первый аккорд Пьера. Музыка мгновенно заполнила зал, её мелодичные звуки эхом отразились от высоких стен и колонн. Пьер пел о любви, о подвигах и трагедиях, о красоте мира и о его тьме. Его голос был как бархат, обволакивающий каждого слушателя, заставляя забыть обо всём на свете. Раздражение и усталость проходили, Лилит лишь с восхищением слушала Пьера, чья музыка тронула глубины её души. Сердце забилось быстрее, а некая эйфория начала заполнять девушку. Оглянувшись, она заметила, как лица гостей постепенно менялись: насмешливые и циничные выражения сменялись на искреннее восхищение и удивление. Пьер продолжал играть и петь, его пальцы летали по струнам лютни с невероятной скоростью и точностью. Его голос поднимался и падал, создавая драматические акценты в каждой песне. Он будто оживлял каждый аккорд, каждое слово, превращая свою музыку в настоящее волшебство.