— Ваше Величество, отличный получился бал! — прозвучал дрожащий, но скрытый за радостью голос Льюиса.
Дрожь тут же пробежала по ногам, а поднять глаза всё не получалось.
— А вам, Лилит, как бал? — спросил Мержинский, и в его голосе прозвучало раздражение.
Громко сглотнув, Лилит крепко схватила удивлённого Льюиса за руку и через силу посмотрела на короля, возле которого стоял ухмыляющийся Вильям.
— В-всё о-очень хорошо, — заикаясь, ответила девушка. — Огромное спасибо!
— Отлично, но я хотел бы вас познакомить с моим лучшим другом и тем, кто защищает мою жизнь лучше своей! — гордо проговорил Мержинский, указывая на довольного инквизитора.
Теперь стало ясно, почему они были так похожи. Жестокий упырь увидел в молодом короле ту же жестокость и решил ему помочь. Они были словно братья, несмотря на разные происхождения. Их повадки, их наряды, их тон голоса и манеры, даже лица были чертовски похожи. Внутренняя злоба прошла по всему телу Лилит, изгоняя холодные мурашки. Отпустив руку Льюиса, ведьма решительно смотрела то на Мержинского, то на Вильяма. Страха больше не было, словно Святое Чудо озарило её.
— Мы уже знакомы! — раздражённо сказала Лилит. — А ещё он хотел убить нас, несколько раз!
— Вот оно как? — наигранно удивился Мержинский и тут же тихо засмеялся, прикрывая лицо рукой. — Думаю, это была просто ошибка. Главное, что все живы и целы! Так ведь, Вильям?
— Конечно, Ваше Величество! Я думаю, это был просто дружеский бой, — хитро заговорил инквизитор, попивая напиток.
— Вот видите, не стоит беспокоиться, Лилит, — словно играючись, отвечал Мержинский, смотря прямо в глаза Лилит, в которых отражалась воля к борьбе. Казалось, его это смутило, ведь в его глазах виднелась только злоба, которую он тут же стал показывать. — А ещё у меня хорошая для вас новость! Мастер Вильям пойдет спасать принцессу Талисию вместе с вами. Я ему доверяю, и он лучший воин, сможет защитить вас! — сказал король и затих, будто чего-то дожидаясь.
Льюис испуганно смотрел по сторонам, пока Лилит снова смотрела себе под ноги. Мержинскому показалось, что он сумел погасить её огонёк, но вдруг девушка громко сказала:
— Какой же вы мерзкий! — грубым тоном сказала ведьма, озлобленно посмотрев на Мержинского. Его лицо никак не поменялось, лишь улыбка стала меньше. — Вас же даже человеком сложно назвать! Война, голод, нищета, смерть и боль где-то там, далеко, пока здесь вы проводите глупый бал! Не знаю как, но у вас есть аура, способная пугать лишь одним своим видом! Но знайте, хоть мне и страшно сейчас, но я скажу, что вы подонок, которого должны были убить ещё в младенчестве. Я недолго путешествую, но увидев столько трупов и страданий, я больше никогда не смогу это забыть. Я бы убила вас, если бы мне не было чего терять, но не смогу, к сожалению. Сука, какая же ты сука! — выругалась Лилит и крепко схватилась за голову. Перед глазами всё плыло, а сердце начинало биться так быстро, что заболело. Эта магия его была чертовски болезненна. Лицо Мержинского по-прежнему никак не изменилось, лишь глаза были жутко спокойны, а улыбка становилась всё шире. Несмотря на боль, Лилит решила продолжить.
— В вашем королевстве такой пиздец, что люди уже привыкли к нему. А эти мерзкие графы, герцоги и бароны — они же те, кого я ненавижу всю жизнь, но всё равно стою здесь и любуюсь ими, слушаю их лицемерные диалоги, вижу эти мерзкие и толстые рожи и тянет блевать. Ах, блять… — схватившись за живот, прохрипела Лилит, но не замолкала. — Эти сраные инквизиторы, они же хуже монстров! Убивают не потому что служба, а потому что им это нравится! Да какому больному ублюдку это понравится? Пиздец какой-то… Дети умирают, а вас совсем это не трогает? — полностью упав на колено, ругалась девушка, пока Льюис замертво стоял на месте и смотрел в холодные, но такие счастливые глаза Гангрена.
Музыка больше не играла, никто не говорил, не смеялся, не перешёптывался. Все они боялись, боялись увиденного и услышанного. Даже Вильям стоял в недоумении, словно также боялся Мержинского.
— Лилит, не стоит так напрягаться. Умереть ты ещё успеешь, только давай скажешь мне ещё правды. Я хочу услышать её от тебя, от твоего милого и звонкого голоска. А ещё только у тебя есть яйца, чтобы такое сказать! — радуясь, говорил Мержинский, руками поглаживая себе лицо.
— Сука! Насколько же ты мерзкий! Зная всё это, ты продолжаешь, так ещё и радуешься! Я тебя прямо здесь сейчас убью! — закричала Лилит и попыталась подняться, но сердце заболело сильнее, и по телу прошла волна колющей боли. Руна на руке засветилась, из носа пошла чёрная кровь, а тело сковало цепями, лишь голос мог продолжать. — Сраное чудище! Что ж это такое? Как ты так можешь…