Если бы, опять повторяю, моей задачей было согласовывать как таковой шестоднев с данными современной науки, я бы сказал так: в современной науке биологии есть концепция, которая идеально соответствует библейской картине мира. Это — теория направленной эволюции, то есть теория синергизма (скажем, как она развивалась Пьером де Шарденом; как она развивалась в России академиком Бергом): когда происходит взаимодействие духовного фактора, направляющего эволюцию, и самой эволюции. Почему это взаимодействие необходимо? Дарвиновская теория эволюции не может объяснить, откуда берутся новые существа. Дарвиновская теория эволюции нам поясняет, как исчезают те существа, которые не могут выжить. Естественный отбор — что это такое? Это механизм отбраковки. Это не механизм творчества…
Я теперь понимаю, знаю принцип естественного отбора — почему не могут выжить неправильные экземпляры, но мне не объяснили, откуда берутся правильные. Ну, хорошо, вы скажете — потом был Мендель, была генетика. Это проблему не решает. Хорошо, мы теперь знаем, где надо изменить, чтоб появился новый экземпляр. Да, в генной структуре. Простите, а кто будет это менять? Мутация — это абсолютно случайное воздействие, на языке классической генетики. Это опечатка при редупликации ДНК. Опечатка, ошибка… Вы меня простите, я скажу, может быть, резко, но если вы подадите на меня в суд, я приведу с собой команду биологов–экспертов, и мы на суде посмотрим, кто прав. Так вот, на мой взгляд, неодарвинистская теория эволюции («генетика плюс Дарвин» — такой советский синтез, отчасти и американский), она развитие вселенной описывает так: возьмите в руки воблу, долго–долго бейте ею о столешницу, и у неё появятся крылья, она станет соловьём — если долго–долго уродовать чью‑то генную структуру мутациями, тогда это станет чем‑то прекрасным, невиданным, это будет скачок в развитии. Нет… Даже математические модели генетики пробовались создавать во второй половине XX века — не получилось.
Поэтому существует уже респектабельная традиция и в российской науке, и в западной — теория направленной, разумной эволюции. Был такой академик Блохинцев — он был физик и биолог. И вот после его смерти в его бумагах нашли некоторые записи, которые он не решался при жизни публиковать. И, в частности, там были записки — «Размышления математика об эволюции». И вот там он говорит так: «Такое ощущение, что при переходе от одного вида к другому происходит не частичное изменение генной программы, а полностью меняется дискета…» — совершенно новая программа выкладывается. Дело в том, что это Менделю ещё можно было, скажем, считать на уровне довоенной генетики, что за конкретный признак, скажем, за цвет волос, отвечает какой‑то определённый ген и если он будет изменён, цвет волос станет другим. Но сегодня‑то уже понятно, что нет взаимно однозначной связи между генной записью и внешними признаками. За цвет волос отвечают десятки разных участков генов, которые при этом отвечают ещё за другие совершенно качества. И если мы хотим изменить один признак, мы должны внести изменения в десятки программ, десятки мест. Причём эти изменения должны быть взаимно обусловлены… Ну вот… это — простите — отступление в сторону.
Что потом происходит, когда Творец создал светила, я уже сказал. Здесь происходит именно демифологизация. Светила даны на службу человека — для различения времён и знаний. Знание… Что такое «знание»? Знание — это такое действие Бога в мире, которое человеку открывает смысл его судьбы. Таким образом, Бог пользуется небесными светилами, чтобы вразумлять человека. Светила не могут быть источником поклонения. Светила не могут быть чем‑то самостоятельным. И в этом порок астрологии. Потому что не звёзды властвуют человеком… В любом случае… Бог может использовать звёзды для этого, но Бог использует, а не они сами по себе…