Алекс выдохнул и присел на ступени. Под неритмичное постукивание его трости дети разошлись, очень правильно уловив: сегодня большего про Безымянного Бога им не услышать.
Попытки что-то сказать про символ угасания и смерти для, что уж врать себе, старого рашада, обернулись почти случившейся панической атакой. Александер с долей обреченности констатировал у себя психическое расстройство: как всегда в такие моменты, удивленно существуя чуть вне тела, рассматривая из-под потолка сутулую фигуру, уткнувшуюся в колени, его окатило ужасом несуществования, абсолютно нерациональной мыслью о том, что он ничего достойного не оставил после себя и даже провалил генетическую программу, да будь она проклята.
Мысли прозвучали настолько человечно, что рашад рассмеялся и признал себя частью общества, пусть и почти умершего его третьего поколения. Александер собрал подушечками пальцев пот с виска и облизал пальцы.
* * *
Стекла в аудитории прозрачные, в его кабинете - зеленоватые; зрительные образы всегда позволяли точнее определить свое местонахождение. Алекс поставил локти на стол, переплел пальцы, уложил остывающий лоб на костяшки пальцев. На краю зрения виднелись знакомые кисти: с темной зеленоватой кожей, опухшими пальцами, очередными царапинами на суставах пальцев.
-- Милая Дария, не знаю, какой интерес вами движет, но раз уж вы не можете прекратить эксперименты над моим сознанием, то, будьте столь любезны, предупреждайте. Сегодня лекция не была сорвана только из-за здравомыслия слушателей.
Глубоко вздохнув, Алекс принял очередную капсулу из рук ученой, и снова заговорил.
-- Дария, вы уверены в целесообразности своих действий и, что меня более волнует, адекватности моих реакций на эти препараты?
Наверное, у Дары тоже был свой внутренний рашад, потому что на слове "адекватность" она ухмыльнулась. Александер не удержался от ответной улыбки.
-- Милая, что у вас постоянно с руками? Раньше, если мне не изменяет память, ваши пальцы были менее... травмированы.
-- Алекс, иблисов ты рашад, мы знакомы всю мою жизнь! Ну прости, что не предупредила об этом, -- женщина указала на стеклянную емкость с таблетками на столе между ними. -- Ваше племя проще использовать вслепую, чем часами уговаривать. У меня с синтезом работы по уши, -- Дария нервно содрала корочку с царапины, -- у меня просто времени не было спросить. Ну Алекс, ещё полдюжины дней, и я получу все результаты. Я тогда верну тебе прежнюю программу, даже лучше!
-- Нет, Дария, лучше, смею отметить, лучше мне ничего не надо. Верните как было, и этого будет достаточно: после прошлых ваших попыток сделать лучше не предупредив мне пришлось переселиться ближе к стене. Знаете, как хорошо на городской стене общаться с великолепными нашими богами? Ах, словами не передать, а почувствовать весь диапазон этого ужаса и желания вы не сможете. Может, Дария, скажете хотя бы цель эксперимента?
-- Нет. Скажу сейчас - результаты станут необъективными. Но это на пользу городу.
-- Ну разумеется: все, что мы делаем, идет на пользу города. Сорок лет Мессия, потом сто лет мы - и всегда на пользу городу, раз уж генетическую программу исполнили. Дария, вам не кажется, что шантажировать меня чувством долга - это не самый разумный поступок?
Алекс держал в ладонях флягу с водой, на языке - капсулу, и все медлил с последним действием. Женщина напротив улыбалась: одними глазами, морщинками, открытым лицом, нарядом, близким скорее к эпохе начала проекта "Пустыня", чем к недавним мифологическим годам; неявная фигура в неверном зеленом свете.
Шелест занавесей отвлек мужчину и женщину от разговора. Дария потянулась, расправив плечи, закинув руки за голову, и обернулась ко входу. Александер наконец сделал пару глотков и убрал флягу под ноги.
В кабинет вошли трое: двое женщин и мужчина. Алекс равнодушно скользнул взглядом по традиционным нарядам - похоже, все рашады третьего поколения в этом городе и под этими таблетками питали страсть к удобному непритязательному тряпью. Дорогая генетическая программа хорошо отдохнула на его сестрах и братьях, удивительно что их целых четверо осталось в живых: все бледные, а в зеленоватом свете и вовсе смотрятся мертвецами, с воспаленными глазами, опухшими веками. У каждого проблемы с суставами: отняли руку, хромота или артрит пальцев. И ещё много, много болезней спрятано под балахоном джеллабы.
А уж сколько в головах.
Рашады заняли места за столом, сохраняя не менее метра личного пространства.
Дария протянула им таблетки.
Эксперимент начался.
Привет.
#Репродуктивные эксперименты
Александер рассматривал стол, каждую крапинку на каменной плите, сквозь ставшие прозрачными веки.
Конечно: что же взять от рашада как не его, Тёмной Госпожи милостью, способности?
Мужчина поднял тяжелую голову с великой осторожностью, чтобы боль не плескалась о височные кости изнутри, и прищурился, пытаясь рассмотреть глаза сидящих рядом с ним.
Женщина слева пряталась в капюшон и зажимала глаза руками, укрываясь от зеленого света, практически вминала пальцы в глазницы. Александер смутно её помнил: они вместе учились, пересекались по работе много лет назад, рассчитывая, что и с какими способностями родится в четвертом поколении.
И было ещё что-то, важное, но вышвырнутое прочь сознанием. Аура, расплывающаяся вокруг бесполого силуэта в балахоне наконец подсказала: с этой женщиной в далекой юности он реализовал эксперимент по размножению рашадов. Хирургию на тот момент знали уже неплохо, и жизнь ей спасли на третьем месяце беременности.
Александер медленно подошел к ней и медленно отнял её руки от лица, откинул капюшон, выставил перед враждебным миром высохшую голову со сбритыми волосами. В воспаленных глазницах, в красном от лопнувших сосудов белке лежала радужка: прозрачно-серая, ярко-зеленая, цвета индиго, цвета циан, темно-пурпурная.
Александер заговорил вслух, потому что ритм речи подчинял ритм сердцебиения, а без навязанного отсчета сердце пыталось остановиться:
-- Дария, смотрите внимательно: характерным признаком рашада является нарушение структуры радужной оболочки глаза. Некоторые способности к регенерации позволяют нам восстанавливать зрение после безудержного разгула, но нет ничего бесконечного. Чем ярче выражен рисунок фасеток на радужке, тем скорее рашад удостоится встречи с Безымянным Богом. Смотрите, Дария. Видите эти глаза?
Александер кивнул, указывая на женщину, на плечах которой он держал руки. Столь близкий контакт раздражал, но он не рисковал ничего делать, потому что даже с опорой в виде костлявых плеч под слоями ткани пальцы колотило крупной дрожью.
Сверху, пробивая насквозь каменный потолок и ломая зеленые стекла как принципы мудрецов Пустыни, падало небо. Александер пока держал удар, цепляясь за плечо женщины такой же, как и он, в главном: она рашад.
-- Смотрите, милая Дария. Ваши подопытные крысы перед вами: бледные, голохвостые и красноглазые. Это то, что вы хотели получить от... эксперимента?
Александер замолчал, отцепился от женщины рядом и сделал несколько шагов назад, оседая на пол. Боль в груди не давала глубоко вдохнуть, он с трудом откусывал от воздуха по небольшому кусочку и запихивал кислород в легкие.
От пола поднималась упругая волна голубого сияния. Строя кривую на уровне сердца каждого рашада в комнате, два оттенка синевы смыкались вместе.
-- Знаете, милая Дария, я вижу ночами Акико-сан.