Алекс произносил слова едва слышно, но это же говорили трое рашадов за столом. Должно быть, жуткое зрелище: с прямыми неподвижными шеями, застывшим взглядом, голос - что-то среднее между шепотом и хрипом. Александер чувствовал себя куклой на веревочках, марионеткой в человеческий рост, всего лишь проводником для потока прошлого, который пытался вырваться в словах.
-- Я вижу ночами Акико-сан, которую позже назовут Бесплодной, богиней великой реки. И нет бы великолепным божеством, женщиной с морщинами от улыбки в уголках глаз, силуэтом в плотных одеждах. Или, может, уверенным в своих силах ученым, создательницей яссиров, одной из лучшей генетиков того поколения в прежнем мире. Хоть раз бы увидеть её счастливой женщиной в объятиях партнера, но нет.
Хор марионеток замолчал, выравнивая дыхание и подбирая слова.
* * *
База была неплохо подготовлена к началу войны, но что-то пошло не так. В таких больших проектах обязательно что-то идет не так. Разумеется, почти все пойдет не так, когда надземную часть научного комплекса превращают в камни средней фракции.
-- Блять.
Андре ударил по переборке портфелем, но если бы это помогало, право слово.
-- Твари!
Юноша добавил металлической стене ещё кулаком, потом принялся размахивать рукой в воздухе.
-- Охреневшие вояки!
В заблокированную дверь полетел планшет с отчетом по проекту. Планшет остался невредим, дверь тем более.
-- Эжени, хватит. Этим ты не поможешь. Займись делом.
-- Каким, сука, делом я могу заняться? Мы заперты без связи под обстрелом!
-- Эжени, будь так добр, прекрати нервничать. Возьми планшет. Проверь связь. Найди точки доступа.
Женщина тяжело отошла от разгневанного молодого человека, придерживая живот. Она присела в углу небольшого помещения рядом с растрепанным старым ученым. Дуглас от стресса впал в ступор, и это никак не облегчало ситуацию.
Они возвращались с прогулки в саду, полные относительно свежих идей и планов работы, а потом оказались заперты втроем даже не в бункере, а в заблокированном куске системы без кондиционера, связи и еды. В слаженном, но не оптимальном коллективе из секретаря в отглаженных брючках с планшетом, старика Дугласа с шизофренией и Акико с беременностью.
Обычно Акико сохраняла спокойствие, но сейчас поймала себя на том, что в очередной раз переплетает косу, неприятно стягивая потемневшие пшеничные волосы с мокрой шеи. Становилось все жарче, ребенок долго не двигался. Женщина боялась.
Через два часа воздух по-прежнему был свежим, а температура приближалась к тридцати градусам. Андре - или Эжени, как его называла Ирена, и на эту кличку мальчик реагировал спокойнее - рисовал на планшете, вытирая мокрую ладонь о штаны. Дуглас сидел в своем углу, слегка раскачивался и что-то рассказывал про мудрецов для генетической программы. Это в равной степени мог быть бред и важные теоретические сведения для проекта "Пустыня".
Акико чувствовала, как под её бедром расплывается влага, сунула руку, чтобы проверить - кровь. Красноватое неяркое аварийное освещение добавляло тревожности. Живот сворачивало спазматической болью.
Женщина застонала, сползая на пол и обнимая себя руками.
Это свидетельство слабости от несгибаемой Акико, которая не отступала никогда, переламывала задачи упорством и умом; от Акико, которая отстояла свою линию разработки у самого Александра Фиай; стон от женщины, которую сравнивали с японскими куклами из-за отсутствия мимики и эмоций - это стало красной кнопкой для ситуации.
Дуглас очнулся, вспомнил прошлое, достал скальпель-талисман, и оказалось, что это вполне рабочий инструмент. Вынудил Андре ассистировать: у мальчика дрожали руки, не меньше они дрожали у старика. Слава прогрессу, что древний скальпель Дугласа был лазерным и существенно уменьшал кровотечение по сравнению с традиционными методами.
Дуглас прижал к плечу женщины какой-то инъектор, целую вечность валявшийся в карманах его халата, и Акико провалилась в темноту.
В следующий раз она осознала окружающий мир на подземных этажах, в нормальной палате, с нормальным освещением: ярким и холодным. С этого момента она возненавидит красный свет; на несколько лет почти перестанет общаться с товарищами и ударится в работу, оттачивая прототип "Яссир", одну из генетических ветвей программы "Пустыня".
Эжени осунулся, на всю жизнь охладел к имени "Андре" и переметнулся в отдел к Акико. Долго он не выдержал. Маленькие яссиры умирали в возрасте пяти лет: первый, второй, второй десяток. Акико не знала, как это исправить и в чем её ошибка. Эти дети не были людьми в нормальном смысле слова, им не полагалось ни личности, ни похорон, да они начинали свое существование уже трехлетками, но все доводы не спасали от ноющей боли в подреберье - там, где ютится душа.
Ей опять помог Дуглас, в редкий момент просветления полностью перекроив проект. Потом старый ученый, загадочная фигура с облаком пушистых седых волос, скрылся с громким хихиканьем в коридорах базы. Часто казалось, что их наставник давно уже бесплотное привидение и может привидеться в алкогольном опьянении, но у Акико были доказательства. Женщина знала, что очередная попытка сделать яссира окажется успешной.
#Шаблоны поведения
-- Вот так вот, милая моя Дария. Ты думала - это просто, слушать рассказы о бессмертных богах Пустыни? А подумай тогда, отчего они бессмертные. Или отчего пережили ядерный взрыв и перелом мира. Нет, не те слова, Дария, не то знание, которое ты хочешь - ты ради знания всё это затеяла, милая. Подумай, что такое было в их сердцах, раз даже Пустыня в своем рождении в дожде расплавленного стекла всего лишь сделала их из людей - богами?
Александер очень хотел ляпнуть что-то приземлённое и бытовое, а получался только высокомерный пафос. Лазурь и электрик в воздухе выцвели, естественное освещение давно исчезло, погрязло в путаных временных позициях проявленного прошлого, осталось искусственное в образе темно-зеленого мрачного светляка во всю поверхность стола. Камни, как известно, очень удобное место для расселения колоний светящегося лишайника.
В тишине кабинета раздавалось неслаженное дыхание. Их здесь должно быть - Алекс загибал пальцы - Дария, он, та самая рашад из его личного прошлого, и ещё двое. Он так и не вспомнил их имен, и не собирался, как не собирался больше общаться с соплеменниками. Должно быть пятеро, а по прерывистым выдохам можно насчитать четверых.
И запах крови, который пробился через генетически не самое лучшее алексово обоняние... Впрочем, необходимость делать выводы из этого факта разбилась о непроизвольное потирание носа.
Александер краем одежды стер кровь с лица - скорее размазывая грубой тканью, чем убирая ее. Неловко переваливаясь, поднялся и прошел к столу. Так же схватился за костлявую руку ближайшего человека, просто потому что эта женщина оказалась ближе всех, и даже не удивился, когда плечо под покрывалом оказалось безвольно-слабым, а тело от толчка завалилось на бок.
Алекс столкнул тело на пол и занял его место за столом.
Мягкий зеленый свет от столешницы не показывал поцарапанную и сморщенную кожу на ладонях, обломанные ногти. Он оставлял из больного и старого узловатые суставы, превращая руки в темный силуэт, в сосуд, из которого только что ушли боги.
Дария, кажется, не поменяла позу ни разу за всё время провала в прошлое. Она так и сидела, откинувшись назад, заложив руки за голову, чуть запрокинув затылок, уставившись в потолок. Александер, должно быть, отключился на некоторое время, потому что в следующий зафиксированный момент он увидел перед собой Дарию со стаканом жидкости, вокруг - силуэты с фонарями.