И вдруг её взгляд зацепился за одну полку. Она выглядела… иначе. Дерево чуть темнее, чем соседнее; книги на ней стояли не совсем ровно, будто их тревожили слишком часто. Элиан нахмурилась. Подошла ближе. Корешки были почти одинаковыми: тяжёлые, серо-коричневые, без названий. Она вытянула руку и слегка надавила на одну из книг. Ничего не произошло. Но почему-то сердце у неё забилось чаще — словно она коснулась двери, за которой хранилось что-то важное.
Она наклонилась, изучая полку внимательнее. Возможно, там был секрет? Она уже протянула руку, чтобы проверить нижний ряд, как вдруг дверь в зал с глухим скрипом открылась.
Элиан вздрогнула и резко обернулась.
На пороге стоял взрослый мужчина. Высокий, сухой, с лицом, в котором угадывались строгие черты, которые Элиан, почему-то, показались знакомыми. Его костюм сидел идеально, хотя был явно старомоден; на висках редкое серебро волос блестело в свете ламп.
— Простите, мадемуазель, — произнёс он низким голосом, и вежливая улыбка скользнула по его губам. — Не хотел вас напугать.
Элиан прижала к груди книгу, хотя собиралась уже поставить её на полку, и смущённо кивнула:
— Всё в порядке… Я просто ждала Томаса.
Мужчина шагнул внутрь. Его взгляд на мгновение задержался на той самой полке, которую Элиан изучала несколько секунд назад. Она это заметила — и внезапно ей стало неловко. Она сделала шаг в сторону, будто бы случайно, скрывая своё любопытство.
— В тайной части библиотеки гости бывают нечасто, — заметил мужчина, проходя вдоль стеллажей. Его пальцы слегка коснулись деревянных рамок, словно он проверял, всё ли на месте. — Но редко кто задерживается в этой секции. Обычно людей тянет к красивым обложкам, а не к старому архиву.
Элиан улыбнулась чуть натянуто:
— Я люблю книги. Особенно те, в которых спрятано больше, чем кажется.
— О, это мудрое наблюдение, — мужчина взглянул на неё, и в его глазах мелькнуло что-то внимательное, почти испытующее. — Иногда в них спрятаны секреты, которые можно заметить, прочитав между строк.
Он подошёл ближе и, словно между прочим, положил ладонь на ту самую полку. Дерево отозвалось лёгким скрипом. Элиан вдруг почувствовала — невооружённым глазом было видно: эта полка действительно особенная.
— Томас, должно быть, рассказывал вам об этой секции? — негромко спросил он.
Элиан колебалась всего секунду.
— Он говорил, что здесь хранятся книги, которые нельзя найти в обычной библиотеке. Но… не объяснял больше.
Мужчина кивнул. Его губы дрогнули, но улыбкой это назвать было нельзя.
— Простите, как ваше имя, мадемуазель?
— Элиан Леклер.
— Леклер. Ну конечно, как я сразу не догадался, — задумчиво протянул мужчина, — приятно познакомиться, Элиан.
И, не говоря больше ни слова, он прошёл мимо, направляясь к другому стеллажу. Элиан стояла, всё ещё сжимая книгу в руках, и не могла понять: что это было? Кто этот человек?
Она вдруг почувствовала себя девочкой, которую застали за слишком любопытным вопросом. Полка будто звала её обратно, но теперь рядом стоял этот человек — и любое движение в её сторону показалось бы вызовом.
Тишина снова упала на библиотеку.
Элиан, держа книгу при себе, словно щит, решила не отпускать мужчину из виду. В его голосе, в том, как он смотрел на полку, было что-то такое, что не давало ей покоя. Она сделала шаг, другой, и негромко произнесла:
— Простите… а как мне к вам обращаться?
Он обернулся, его лицо озарила вежливая, усталая улыбка.
— Жак. Жак Ренье.
Имя будто повисло в воздухе, заставив её прищуриться.
— Вы с Томасом... родственники? — осторожно спросила она.
Мужчина задержал на ней взгляд чуть дольше, чем того требовала вежливость. В его глазах было что-то странное: ирония, усталость и… лёгкая печаль.
— Родственники? — тихо сказал он. — Я его отец.
Элиан едва заметно вздрогнула. Она не ожидала познакомиться с отцом Томаса в тайной секции библиотеки. Ситуация стала ещё более неловкой.
— Отец… — повторила она, почти шёпотом, и тут же смутилась. — Простите. Просто Томас… никогда не упоминал…
— Не упоминал, потому что так проще, — перебил её Жак. Его голос стал глухим, почти горьким. — У нас с ним отношения… мягко говоря, напряжённые.
Он прошёл чуть дальше по залу, медленно скользя пальцами по корешкам, и добавил после паузы:
— Томас многого не знает. И не хочет понимать. Он живёт в своей реальности, в том мире, который сам себе выстроил. Сложном, упорядоченном… но далёком от правды.
Элиан не знала, что сказать. Её тянуло спросить: «А какой же правды?» Но в его голосе прозвучала такая твёрдость, что она почувствовала: он не собирается открывать ей то, о чём думает.