Позади раздался первый шёпот.
— Белое пальто... на похоронах... — пробормотала пожилая дама с горбатым носом, пряча слова в платок.
— Это демонстрация. — откликнулся другой голос. — Она хочет показать, что над ней никто не властен.
— Или просто потеряла совесть, — бросил третий, мужской, раздражённый.
— Не совесть, а страх, — прошептала какая-то женщина. — Элен пыталась её отравить...
— Но почему же тогда именно Каролина занималась похоронами? — вступил в разговор седой мужчина, стоявший с краю. — Она могла запретить хоронить их здесь, в семейной земле.
— Запретить? — хмыкнула соседка. — Да разве у неё было такое право?
— У неё теперь есть все права, — мрачно ответил мужчина. — Она — лицо Leclerc.
Шёпот постепенно рос, словно снежный ком. Одни обвиняли её в бездушии, другие — восхищались её решимостью. Но Каролина будто не слышала. Она стояла неподвижно, чуть выше всех, словно из мрамора, и лишь ветер играл подолом её пальто.
Когда первый ком земли упал на крышку гроба, глухой звук отозвался у многих в груди. Несколько женщин всхлипнули громче, кто-то опустил голову. Но Каролина даже не моргнула.
Она знала: этим двум женщинам не место среди Леклеров. И всё же они должны лежать именно здесь, в фамильной земле. Так будет правильно — не для Элен и Вилены, а для рода. Для истории.
Память рода должна быть честной, какой бы уродливой она ни была.
Каролина могла сделать иначе. Она могла приказать похоронить их где угодно — на дальнем кладбище, в безымянной могиле, в чужой земле. У неё было на это право, и мало кто посмел бы возразить. Но она не стала. Потому что выше этого.
Но выказывать уважение тем, кто пытался её убить, она тоже не собиралась.
Её равнодушие было иным — не холодным, а жёстким, как ледяная поверхность озера. Ни скорби, ни примирения. Только констатация факта: вот они уходят. Навсегда.
Краем уха она уловила новый шёпот, почти с восхищением:
— Смотри, как она стоит... как королева.
— Но ведь именно этого она и хотела. — ответил кто-то сухо.
Майло, наблюдавший за кузиной, еле заметно усмехнулся:
— Театр продолжается...
Селин, напротив, смотрела на Каролину с явным восторгом, шепнув Майло:
— Она гений. Просто гений. Белое на чёрном фоне... Все будут помнить это дольше, чем саму смерть. Боже, она даже на похоронах Вилены забрала всё внимание на себя.
Элиан ничего не сказала. Она смотрела на Каролину и пыталась понять: что у неё внутри? Есть ли там хоть капля боли, отчаяния? Или эта безупречная маска действительно и есть она сама?
Последняя лопата земли легла на могилы. Рабочие взяли венки и аккуратно разместили их сверху. На снегу сразу же образовались яркие пятна — красные розы, белые лилии, чёрные ленты.
Каролина сделала шаг вперёд. Склонилась чуть-чуть, не более, будто выполняла условность. А затем развернулась и пошла прочь, оставив за собой тишину и десятки шёпотов.
— Холодная, как лёд...
— Нет, это сила.
— Высокомерие.
— Смелость.
Каждый видел в ней то, что хотел. Но для самой Каролины всё это не имело значения.
Она знала одно: Элен и Вилена больше никогда не встанут на её пути.
Мороз крепчал, снегопад усиливался. Кладбище постепенно пустело: чёрные фигуры родственников растворялись в белесой дымке, словно сама зима неторопливо стирала их присутствие. На свежих холмах земли, где покоились Элен и Вилена, ветер трепал бледные венки и ленточки, покрытые инеем.
Элиан, Селин и Майло шли последними. Их шаги хрустели в тишине, нарушаемой лишь далеким гулом моторов — машины разъезжались одна за другой. Элиан сжимала в руках чёрные перчатки, нервно теребя кожу, Селин задумчиво жевала губу, бросая короткие взгляды на Майло.
Именно в этот момент их остановил человек, всё это время стоявший в стороне, будто тень среди скорбящих. В длинном клечатом пальто с поднятым воротником — детектив Джеймсон. Снег налипал на его шляпу и плечи, но он не обращал на это внимания.
— Майло, — сказал он негромко. — Мне нужно с вами поговорить.
Элиан нахмурилась, Селин приподняла брови.
— Ладно, — коротко бросил Майло. — Идите. Я догоню.
Элиан хотела возразить, но Селин сжала её локоть и увела прочь:
— Дай мужчинам поиграть в свои тайны, Эли.