В коридорах виллы стояла вязкая тишина. Майло двигался осторожно, ступая мягко, будто сам боялся потревожить стены, помнящие куда больше, чем хотелось бы. Его шаги отдавали пустотой, словно дом слушал и запоминал.
Он остановился у двери в комнату Каролины. В последнее время её не было — чаще всего она ночевала в офисе, погребённая под кипами документов. Дверь поддалась легко. Внутри царил идеальный порядок, какой всегда был у Каро: ни единой лишней детали, всё продуманно и красиво. Но за этой гармонией скрывался хаос, о котором знали лишь немногие. Он невольно бросил взгляд на пузырёк с антидепрессантами и снотворным, стоящие на тумбочке у кровати, и тяжело вздохнул.
Майло прошёл к гардеробному шкафу. Сердце билось чуть быстрее. Его пальцы коснулись полки, потом боковой панели. Лёгкий щелчок — и деревянная створка дрогнула. Скрытая дверь, вырезанная в задней стенке, поддалась.
Там было темно. Настолько темно, что казалось — за дверью нет пространства, лишь чернильная пустота. Он включил фонарик. Луч света прорезал тьму, обнажив узкий проход. Каменные стены, покрытые тонкой сетью трещин, будто вековая кожа, молча открыли ему путь.
Майло шагнул внутрь.
Ход тянулся длинной кишкой, петляя, будто знал свой собственный маршрут лучше, чем тот, кто по нему шёл. Пахло сыростью, камнем и чем-то старым, давно забытым. Время здесь словно замедляло шаг — каждый метр давался вдвое длиннее.
Он двигался осторожно, освещая стены, вглядываясь в каждую неровность. Иногда казалось, что тьма сгущается за его спиной, и фонарик — лишь слабая защита от чего-то большего.
Наконец он дошёл до двери. Тяжёлая, деревянная, обитая железом. Майло толкнул её. Петли протяжно застонали.
Перед ним открылся тайный кабинет.
Стены были обшиты деревом, стол в центре был завален старыми бумагами, чернильницами, засохшими письмами. В воздухе стоял запах пыли и бумаги, пропитанной временем. Луч фонаря скользнул по книжным полкам, заполненным томами без названий на корешках.
Майло сделал несколько шагов, приблизился к столу. Провёл пальцами по бумаге, поднял один из листов — неразборчивые заметки, схемы, обрывки каких-то вычислений.
И тогда он услышал это.
Шорох. Лёгкий, но отчётливый, где-то позади.
Майло резко обернулся, но свет фонарика выхватил лишь каменный выступ у стены. Он сделал шаг — и в тот же миг что-то тяжёлое обрушилось на его голову.
Боль вспыхнула резким ударом, мир закружился, но Майло успел удержаться, не потеряв сознания. Тело отпрянуло назад, фонарь едва не выскользнул из рук.
В полутьме он увидел движение — тёмная фигура, скрывавшаяся за выступом, бросилась к другой двери, скрытой в стене. Дверь с тихим щелчком открылась, и неизвестный скрылся в коридоре.
— Чёрт! — выдохнул Майло, схватившись за голову.
Не дав себе времени опомниться, он бросился следом.
Коридор тянулся вперёд, фонарь выхватывал из тьмы каменные стены, неровный пол. Звук шагов убегавшего отдавался эхом, но становился всё дальше. Майло бежал изо всех сил, в голове стучала боль, но адреналин гнал его вперёд.
Длинный ход наконец закончился. Перед ним показался просвет, и он успел проскользнуть в него за считанные секунды до того, как проход за ним закрылся — Майло оказался в другом помещении.
Он сразу почувствовал запах. Старые книги, пыль, переплёты, которые хранили память о поколениях. Атмосфера была иной: сухая, глухая, словно воздух сам боялся шевелиться.
Майло остановился. Он был в библиотеке. В подвале библиотеки — понял он по архитектуре, по старым стенам и деревянным конструкциям. Коридоры соединяла всё та же потайная дверь, замаскированная под книжный шкаф с книгами без названий. Майло осмотрелся.
Только фигуры беглеца уже не было.
Он медленно сделал несколько шагов вперёд. Пусто. Тот, кто напал на него, исчез, растворился в лабиринте коридоров и книг, и сейчас мог быть где угодно — Майло был уверен, что этот человек знает здесь всё, как свои пять пальцев.
Майло сжал кулаки. Его сердце колотилось, в голове шумело. Но теперь он знал главное: детектив Джеймсон был прав. Потайные ходы существовали, и они вели не только к комнатам виллы. Кто-то ещё знал об их существовании. И этот кто-то был опасен.
Он машинально выключил фонарик, чтобы не выделяться лишним лучом среди приглушённого света. Взгляд его скользнул по полкам, по ровным теням от книг, и в эту тишину вдруг вплёлся иной звук. Слабый. Глухой. Стон.
Майло замер, напряг слух. Где-то между дальними рядами — почти растворяясь в звуке электричества и шорохе бумаги. Он бросился туда, сердце стучало быстрее, будто подсказывая направление.