Элиан наклонилась, глядя, как рисунок оживает.
— C’est magnifique… *Это великолепно... — шепнула она почти с благоговением.
Бернар посмотрел на неё поверх очков и вдруг, неожиданно серьёзно, произнёс:
— Vous savez, mademoiselle Éliane, le plus beau tissu, la plus belle coupe, ça ne fait pas une princesse. C’est le cœur qui fait tout. Et le vôtre… il est déjà là, plus grand que n’importe quelle robe. *Знаете, мисс Элиан, самая красивая ткань, самый красивый крой – это не то, что делает принцессу. Всё делает сердце. И ваше… оно уже здесь, больше любого платья.
Элиан смутилась, щеки её вспыхнули розовым. Но в словах Бернара было не заискивание, не комплимент ради вежливости. Это было по-отечески, искренне, почти благословение.
— Merci, monsieur Bernard… *Спасибо, дорогой Бернар.
— Je vous souhaite de réaliser tous vos rêves, Желаю тебе осуществить все свои мечты, — сказал он мягко, складывая ткань обратно. — Et surtout, de rester toujours cette fille qui croit encore aux rêves. *И прежде всего, всегда оставаться той девушкой, которая еще верит в чудо.
Они обменялись взглядом — светлым, доверительным. В этот момент Элиан почувствовала, что на пороге большого и тревожного будущего у неё появился ещё один союзник, пусть и не боевой, но такой, который верит в неё.
Бернар собрал свои вещи, аккуратно сложил эскиз и, уже на прощание, шутливо заметил:
— Et dites à votre frère, mademoiselle, que s’il me demande un smoking violet avec des plumes, je refuserai catégoriquement. *И передайте вашему брату, мисс, что если он попросит у меня фиолетовый смокинг с перьями, я категорически откажусь.
Элиан рассмеялась, представляя реакцию Майло, и проводила модельера до двери. Когда его «Ситроен» тронулся с места и скрылся за поворотом, она ещё долго стояла у окна, прижимая к груди лист с эскизом.
Платье её мечты начало рождаться. А вместе с ним — и уверенность, что она сама может выбрать свой путь.
В это время в комнате Майло стояла та особая тишина, которая наступает только после близости: тёплая, мягкая, словно и стены, и воздух стали ближе, интимнее. На полу, рядом с постелью, хаотично лежали вещи, на столике догорал ароматический свечной огарок, а занавеска слегка колыхалась от сквозняка.
Селин лежала, положив голову на плечо Майло, лениво водила пальцем по его руке и что-то вполголоса бормотала — о фильме, который они так и не досмотрели, о том, что завтра обещают снег, о том, что ей нужно забрать платье, подготовленное к Парижскому балу.
Майло слушал, улыбаясь, и отвечал так же рассеянно. Ему было достаточно просто чувствовать её дыхание, её присутствие рядом.
Тишину нарушил короткий сигнал — ноутбук Селин, оставленный на прикроватной тумбе, мигнул экраном. Девушка вздохнула и сразу потянулась к нему.
— Чёрт! — воскликнула она, щёлкая по клавишам. — Мне нужно доделать кое-что. У меня дедлайн.
Майло приподнялся на локте, прищурился.
— Я думал, ты работаешь сама на себя...
— Так и есть, — быстро ответила Селин, не отрываясь от экрана. — Статьи с разоблачениями я пишу сама. Максимум — у меня есть несколько проверенных источников, откуда я черпаю информацию. Но... — она осеклась, закусив губу, — иногда я пишу на заказ.
Майло заинтересованно приподнял бровь.
— На заказ? То есть чужие тексты? Компромат, под псевдонимами?
Селин мотнула головой.
— Нет-нет. Не компромат. Совсем другое. Но... — она вдруг замялась, будто сама себе запретила продолжать. — Это... секрет.
Он хмыкнул и улыбнулся уголком губ.
— Теперь ты меня заинтриговала ещё сильнее.
Он потянулся через неё, чтобы заглянуть в экран, но Селин ловко оттолкнула его плечом.
— Эй! Не смей!
— Почему, что ты скрываешь? — Майло сделал вид, что пытается перехватить ноутбук.
Они на секунду застыли, а затем началась лёгкая борьба: он тянулся, она уворачивалась, смеялась, сжимая экран в руках, а Майло, воспользовавшись моментом, сунул руку ей в бок и принялся щекотать.
— Нет! Хватит! — Селин визжала, но смеялась так звонко и заразительно, что сам Майло не мог остановиться.
— Признавайся! — требовал он, продолжая щекотать.
— Ладно-ладно! Я сдаюсь! — выдохнула она, откидываясь на подушки.
Они оба тяжело дышали и смеялись. Потом Селин села, поправила выбившуюся прядь и посмотрела на него серьёзно, так что улыбка сама собой сползла с его лица.
— Только не смейся, — сказала она тихо.
— Не знаю, — протянул Майло, ухмыляясь, — пока ты меня только пугаешь.
— Обещай, что отнесёшься серьёзно.
Он поднял ладонь, будто давая клятву.
— Хорошо. Обещаю.
Селин медленно развернула экран к нему. На странице открывался документ, и в верхней строке заголовка большими буквами было написано: «Серый кролик Банни и его приключения».