Строки прыгали перед глазами. Майло оттолкнул ноутбук от себя, словно тот был раскалён. Грудь сдавило, в горле застрял металлический вкус.
Отец. Убийца.
И он — сын убийцы.
Мир покачнулся, словно потолок навалился сверху. Все шутки, ирония, привычное легкомыслие — исчезли. Осталась только ярость. Слепая, обжигающая.
— Майло? — прозвучал тихий голос.
Он резко поднял голову.
Селин стояла в дверях ванной, в махровом полотенце, капли ещё блестели на её коже. Волосы светлыми прядями падали на лицо. Она сразу заметила. Что-то изменилось.
— Что случилось? — спросила она осторожно, сжимая край полотенца.
Майло смотрел на неё, и его лицо было бледным, как мел. В глазах — невыносимое напряжение.
— Ты знала, — глухо сказал он.
— Что? — Селин нахмурилась.
Он резко ткнул пальцем в ноутбук. Экран всё ещё был открыт на строках о Дэниэле Девенхарте.
— Ты знала. И скрывала от меня.
Селин сделала шаг вперёд, губы её дрогнули.
— Майло... это не то, что ты думаешь.
— Не то?! — его голос сорвался. — Там написано, что мой отец убил мать Элиан! Чёрт возьми, ты всё это время хранила это в своём ноутбуке!
Селин прикусила губу, пытаясь подбирать слова.
— Это... это не готовая статья. Это материал, который я проверяю. У меня нет доказательств.
— Но ты веришь, — оборвал он. — Если ты начала копать, значит, ты веришь.
Она тяжело выдохнула.
— Майло, я журналист. Я не могу «верить» или «не верить». Я должна искать правду.
Он вскочил, оттолкнув ноутбук на кровать. Широким шагом прошёлся по комнате, словно в клетке.
— Правда?! Да какая, к чёрту, правда? Что мой отец — убийца? Что я — сын убийцы?
— Ты — не он, — твёрдо сказала Селин.
Он остановился, развернулся к ней. В глазах — огонь, боль, отчаяние.
— А если это правда? Если всё это время... я жил с клеймом? И Элиан... — голос его сорвался, — Элиан не знает, что отец...
Селин подошла ближе. Её шаги были осторожными, как будто она боялась спугнуть его.
— Майло. Послушай. Это не обвинительный приговор. Это папка с материалами, которые я собрала. Да, в них есть страшные вещи. Но пока это только слова и факты, которые не проверены.
— Ты должна была сказать! — его голос дрогнул, в нём впервые прозвучала почти мольба. — Ты должна была предупредить меня.
Она остановилась прямо перед ним. Смотрела снизу вверх. В её глазах не было ни страха, ни жалости. Только решимость.
— Я боялась.
— Чего? — хрипло выдавил он.
— Боялась потерять тебя.
Майло молчал. В груди всё сжималось. Слова звучали искренне, но ярость не отпускала.
Он отвернулся, шагнул к окну, распахнул его настежь. Холодный воздух ударил в лицо.
Селин тихо добавила:
— Я хотела закончить проверку. Найти истину. И только тогда показать тебе. Я бы не опубликовала это без твоего согласия...
Он опёрся ладонями о подоконник, закрыл глаза. В голове гремело. Убийство. Отказ. Деньги.
Ему хотелось кричать. Или уйти. Или разрушить всё, что попадётся под руку.
Майло чувствовал, как под ногами горит земля. Каждая клетка тела дрожала, будто его кровь заменили кипящей лавой. Он не мог больше сдерживаться — и ярость вырвалась наружу.
Он сорвал со стола лампу, и та со звоном ударилась об пол, рассыпавшись осколками. Схватил стул и метнул его в стену — дерево треснуло, ткань порвалась. В воздухе повис запах боли и металлический привкус бешенства.
— Майло! — Селин кинулась к нему, но он оттолкнул её руку. — Хватит, пожалуйста!
Но он не мог остановиться. Он схватил рамку с фотографией, что стояла на комоде — старый снимок, где он ещё ребёнком, с матерью и... отцом. Смотрел на него несколько секунд, искажаясь от боли, а затем швырнул в стену. Стекло брызнуло, как лёд.
— Майло, ты сейчас на эмоциях… — Селин подняла ладони, словно пыталась отгородить его от самого себя. — Просто... давай поговорим, хорошо?
Он обернулся к ней, глаза горели.
— О чём?! О том, что мой отец убил мать Элиан, а дед заплатил огромные бабки, чтобы скрыть это? Об этом ты хочешь поговорить!? — слова вырывались с хриплым рычанием.
Селин побледнела. Хотела что-то сказать — но не успела.
На пороге стояла Элиан, прибежавшая на шум. Её бледное лицо застыло, как у статуи. В глазах — непонимание и ужас. Она стояла, вцепившись в дверной косяк, словно только это удерживало её от падения.
— Что... ты сказал?.. — её голос дрожал, как разбитое стекло.
Комната застыла. Даже Майло, с его яростью, вдруг словно замер. В груди у него всё оборвалось. Он медленно обернулся, посмотрел на неё, и она увидела всю боль в его глазах. Её сердце дрогнуло.