— Что?
— Что остались мы.
Они оба замолчали.
Пламя танцевало на фоне старых стен, словно пытаясь растопить ледяную тишину дома.
Майло сел обратно. Посмотрел на Элиан. Она всегда была чем-то вроде призрака в этой семье — светлого, тихого, слишком доброго призрака.
— Ты ведь знала, что он не оставит тебе ничего? — спросил он.
— Да, — ответила она, глядя в огонь. — Я чувствовала. Но надеялась, что хотя бы он попрощается со мной как с внучкой. А не как с… пустым местом.
— Ты не пустое место, Элиан. Они просто слепы.
Она сжала губы.
— Всё равно больно.
— Знаю.
Он протянул ей второй бокал. Она не любила бурбон, но взяла. Сделала глоток. Лицо её сморщилось, но она не сказала ни слова. Просто поставила бокал на край камина.
— Майло?
— Мм?
— А что теперь?
Он пожал плечами.
— Думаю, завтра Каролина начнёт штурмовать кабинет деда. Рафаэль будет говорить красивыми фразами. А мы с тобой... будем наблюдать.
— Просто наблюдать?
— Или играть свою партию. Кто знает.
Элиан молча кивнула.
Потом встала. Подошла к камину. Её пальцы коснулись деревянной рамки, в которой стояло старое фото. Огюст, Каролина, она сама, ещё совсем ребёнком, и Майло — с растрёпанными волосами и хулиганской улыбкой.
— Нам было хорошо, — сказала она, не глядя на него. — Тогда.
— Потому что мы не знали, кто мы.
— А теперь знаем?
— Теперь они решили, кто мы. И пытаются убедить, что это правда.
Они стояли рядом. Не брат и сестра. Не чужие. Просто двое, которых связал этот дом и чья боль не требовала слов.
— Спасибо, что остался, — тихо сказала Элиан.
— А ты? — усмехнулся Майло. — Ты куда денешься?
Она посмотрела на него. Глаза её были ясны, несмотря на всё пережитое.
— Я останусь. Хоть на время. Пока не пойму, зачем всё это было.
Он кивнул.
И больше ничего не сказал.
Потому что иногда достаточно просто быть рядом.
III Глава. Тени прошлого
Рассвет подкрался к вилле тихо, почти церемонно, как и всё в этом доме — сдержанно, величественно, без лишнего шума. Солнце щедро поливало янтарным светом высокие окна, царапало гобелены, оживляло стеклянные витражи, играло тенями на старинных паркетах, но не смогло коснуться самой Каролины Леклер — она уже была на ногах.
В бежевом шёлковом халате, с идеально уложенными волосами и отточенным до автоматизма выражением равнодушия на лице, она шагала по коридорам, будто не спала вовсе. В глазах — не усталость, нет, а напряжённая, ледяная сосредоточенность. Умственная работа в ней никогда не прекращалась. Особенно после вчерашнего.
Рафаэль Брессон.
Свадьба-призрак.
И это дурацкое условие в завещании.
Кабинет деда находился в южном крыле, за двойными дверьми из красного дерева. Запертый — как всегда. Но Каролина уже взяла ключ.
Не раздумывая, она толкнула тяжёлую дверь.
Запах — запылённой бумаги, кожи, виски и тонкой плесени — ударил в лицо, как привидение. Всё оставалось на месте: массивный стол, бархатное кресло, тяжелые полки с изданиями в потёртых переплётах. Даже часы, вырезанные вручную и шедшие на стене со скрипом, не сбились ни на секунду. Только одно было не так.
Картину, за которой прятался старый сейф, кто-то трогал. Полотно висело чуть криво. Каролина подошла ближе. Конечно, она знала код. Она ещё в шестнадцать лет подсмотрела, как Огюст набирал комбинацию: дата основания компании и день рождения его жены. Логика, сентиментальность, скрытая за рациональностью — таков был Огюст Леклер. Её дед. Или, возможно, её враг.
Пальцы, холодные и цепкие, провели по раме. Да. Кто-то сместил её — совсем недавно. За ней — сейф.
Папки лежали в привычном порядке, почти аккуратно. Но Каролина, знавшая структуру архива наизусть, сразу заметила отсутствие одного конверта.
Он был здесь — точно был. Она сама увидела его, когда в последний раз заходила в кабинет за два месяца до смерти деда. Конверт, без имени, только инициалы: «E.L.»
— Элиан… — прошептала Каролина.
На лице не дрогнул ни один мускул, только пальцы нащупали край стола — ногти впились в дерево. Пульс застучал в висках.
Майло или Элиан. Или оба.
Слишком рано. Они уже что-то ищут.
Огюст, ты даже из могилы водишь нас по своему сценарию.
Каролина резко распрямилась, отдёрнула халат, как боевое знамя, и вышла из кабинета, не закрыв дверь — демонстративно. Пусть видят, что она знает. Пусть почувствуют её дыхание за своей спиной.
Она вернулась в свою комнату.
Зеркало в её ванной отражало девушку, уставшую прятаться за железной маской. Каролина смотрела в своё отражение, словно в портрет незнакомки, пытаясь понять, на кого она теперь похожа — на внучку миллиардера, на холодную наследницу или на пешку в чьей-то многослойной партии?
Пальцы коснулись подбородка. Кожа была сухой, как бумага писем. Она ненавидела это ощущение — когда что-то ускользает. Когда контроль теряется.
Механическим движением она включила воду в мраморной раковине и умылась. Резко. Будто смывала чью-то грязь. Рафаэль. Это условие. Это завещание. Всё нужно срочно переиграть.
Мысли в голове крутились с бешеной скоростью. Хотелось утихомирить их. Каролина бросила взгляд на пузырёк с антидепрессантами — те, что прописал ей врач после гибели родителей. Не сводила с них глаз, будто обдумывая что-то, но когда её ладонь потянулась к пузырьку — в коридоре послышались шаги, и она машинально одёрнула руку, прислушиваясь.
Лёгкие, едва слышные шаги, как у Элиан. Или… нет. Она выглянула из ванной, приоткрыла дверь спальни, В коридоре уже никого не было, но она заметила почти невидимый след на ковре — капля чего-то бордового. Вино?
Майло.
Как таракан, пролезет в любую щель.
Он обнаглел. Ему дали часть наследства, и теперь он считает себя игроком?
Ты даже не Леклер, — с этими словами она захлопнула дверь комнаты, присонившись к ней спиной и прикрыв глаза на секунду. Сегодня она снова станет бронёй. Ни одна эмоция не прорвётся наружу. Даже когда всё будет рушиться.
Открыв глаза, она встретилась со своим отражением в антикварном зеркале. Она выглядела почти маниакальной в желании снова вернуть себе контроль. Взяла телефон, покоившийся на тумбе, и быстро напечатала сообщение:
"Нам нужно встретиться. Этим вечером. На нашем месте."
— Игра начинается, — сказала она сама себе, убирая мобильник. — Но правила пишу я.