Кто-то, заметив Элиан, ухмыльнулся и, шатаясь, шагнул к ней:
— Какая красотка... Давай-ка сюда...
Он протянул руку, но Майло мгновенно оттолкнул его так резко, что тот рухнул обратно в толпу тел.
— Ещё раз тронешь её — я тебе голову проломлю, — прошипел Майло.
Толпа зашумела, кто-то засмеялся, кто-то зашикал, но никто не стал связываться.
И в самом центре этого ада — сидел он.
Дэниэл Девенхарт.
Когда-то — звезда Голливуда. Знаменитый актёр. Тот самый мужчина, о котором писали таблоиды, который появлялся на обложках журналов, всегда в лучшем костюме, с дерзкой улыбкой и глазами, в которых женщины тонули.
Теперь перед ними сидел обломок. Лицо опухшее, иссечённое морщинами и усталостью. Волосы грязные, с проседью, борода неухоженная. Тело — мешковатое, сутулое. Он держал в руке бутылку дешёвого виски и смеялся чему-то, что сказал человек рядом.
Когда он заметил Майло, он расплылся в широкой, липкой улыбке и протянул руки.
— Сыыыынооооок! — протянул он, хрипло, с захлёбывающимся восторгом. — Сынооок, вот это сюрприииз!
Он поднялся, пошатываясь, обнял его так, что от него разило алкоголем, потом отстранился и хлопнул по плечу.
— Хорошо, что приехал! Чёрт, я знал, что ты не забудешь старика. Хочешь выпить? — он протянул бутылку, покачивая её.
Майло смотрел на него, будто перед ним стоял чужой человек.
— Нам надо поговорить, — холодно сказал он.
— Поговорить? — Дэниэл засмеялся и оглянулся на всех вокруг. — А ну, ребята, выйдите! Я с сыном... семейное! — он махнул рукой.
Люди нехотя начали выбираться из трейлера, смеясь, матерясь, таща с собой бутылки и старый магнитофон. Некоторые остались на улице, кто-то пошёл дальше искать веселье. Внутри стало тише.
Дэниэл плюхнулся обратно на диван, сделал большой глоток и протянул бутылку снова.
— Ну давай, садись. Выпьем. Ты ж мой сын, а сын с отцом всегда должен выпить. Таков закон жизни!
Майло не сел. Элиан осталась у двери, будто вкопанная, не сводя взгляда с мужчины, который был её отцом.
Только теперь он заметил её. Прищурился.
— А это кто у нас? — он ткнул пальцем в её сторону. — Подружка твоя? Ну ты, сынок, молодец...
Элиан не выдержала.
— Я твоя дочь, — тихо сказала она.
В глазах Дэниэла мелькнуло недоумение, потом — пьяное узнавание. Он рассмеялся:
— Оооо, маленькая Эли! Вот это да! А ты всё такая же красавица, как мать твоя..., — он вдруг стал серьёзнее, насколько это было возможно в его состоянии, — Только это всё херня, знаешь? У меня никогда не было дочери, — он грустно усмехнулся.
Элиан побледнела, но ничего не ответила.
Майло шагнул вперёд.
— Заткнись. Мы пришли за правдой.
Дэниэл удивлённо вскинул брови.
— Правдой?
— Ты убил её мать, — слова вырвались из Майло, как удар. — Ты убил женщину, которую любил.
Трейлер будто погрузился в гробовую тишину. Даже музыка снаружи звучала теперь где-то далеко.
Дэниэл замер, не отрывая глаз от сына. Его лицо исказилось странной смесью — то ли злости, то ли смеха, то ли боли.
— Кто тебе сказал это дерьмо?.. — голос Дэниэла срывался, но в нём ещё жила прежняя надменность. Он смотрел на Майло мутными глазами, но в них мелькнуло что-то острое, как у загнанного зверя.
— Это правда? — вмешалась Элиан, её голос дрожал, но она заставила себя говорить. — Ты... убил мою маму?
Тишина повисла, такая густая, что было слышно, как капает что-то из протекающего крана на кухонной раковине трейлера.
Дэниэл выдохнул, облизнул губы, сделал глоток из бутылки.
— Твоя мама... — он усмехнулся, но улыбка дрогнула, — она была горячая, как огонь. Мы кричали друг на друга каждую ночь. Но убить?.. — он покачал головой. — Нет, нет, это чушь.
— Лжёшь! — рявкнул Майло. Его кулаки дрожали. — Всё сходится.
— Я никогда бы не сделал ей зла! — выкрикнул Дэниэл, и в его голосе впервые зазвенела боль. — Она... она была... чёрт... — он замолчал, уткнувшись в ладони.
Элиан стиснула руки так, что ногти впились в кожу. Она смотрела на него и пыталась хоть что-то почувствовать. Ненависть? Жалость? Боль? Но всё внутри было спутано, как сломанный механизм.
— Тогда скажи, что случилось, — тихо произнесла она. — Нам нужно знать.
Дэниэл поднял взгляд. В нём больше не было ни вызова, ни бравады. Только усталость.
— Это было... случайно, — хрипло сказал он. — Мы поругались. Я пришёл пьяный, хотел увидеть тебя, Эли, но она сказала, что увезла тебя... Я хотел поговорить... Хотел вернуть всё обратно. Она кричала, что вызовет копов, что запретит мне приближаться к вам... Я сказал, что у моего отца столько денег, что я могу отобрать у неё ребёнка, если захочу. А она такая: "Эли не от тебя, чёртов псих!". Я разозлился, ударил её, а потом она как с цепи сорвалась, начала бить меня, орать. Я... я не выдержал. Толкнул её. — он замолчал, втянул воздух, будто заглатывая нож. — Она упала на стеклянный столик. Голова... — он закрыл лицо ладонями, — я даже не понял сразу... Там была кровь. Слишком много крови. Она не дышала... Я запаниковал, я...