Она подняла глаза и посмотрела на него серьёзно, будто искала подтверждение своим словам.
— Значит, у меня остался только ты. И Каролина. Вы — моя семья. Самая настоящая. Даже если..., — она запнулась, но продолжила, — даже если я и правда никогда не была Леклер.
Она вдруг поняла, что дедушка знал всё с самого начала: знал, что, возможно, в ней не течёт кровь Дэниэла, что она не Леклер. Но он всё равно принял её в семью. И воспитал, как родную.
Майло сжал её руку — осторожно, но крепко.
— Кровь, фамилия — это всё дерьмо, Эли. Ты всегда будешь моей младшей сестрёнкой, — сказал он хрипло.
Элиан мягко улыбнулась.
— Мне всегда казалось, что я одна. Что я просто чужая в этом доме, что меня терпят из-за решения дедушки подобрать бедную сиротку. Но сейчас... — она слегка улыбнулась сквозь слёзы. — Сейчас я понимаю, что у меня есть старший брат. Может, не по крови, но... это — не меньше, чем семья.
Майло не удержался и потянул её к себе, заключив в объятия. Она уткнулась лбом в его плечо, и какое-то время они сидели так — двое потерянных детей, которые только что поняли, что держатся друг за друга, иначе рухнут.
— Мы справимся, — тихо сказал Майло, не отпуская её. — Обещаю.
Элиан закрыла глаза и впервые за много часов почувствовала, что её сердце немного успокаивается.
Они пережили это. Вместе. И теперь им нужно было идти дальше.
XXII Глава. Последствия твоих решений
Вечерняя Женева уже дышала другой жизнью. Тусклый свет фонарей вырывал из темноты заснеженный асфальт, а воздух был густ от запаха мороза и далёкого дыма кофеен, закрывающих двери на ночь. Каролина вышла из здания офиса, захлопнув за собой массивную дверь. На ней — кашемировое пальто, в руке — сумка с эскизами, над которыми она работала до последней минуты. В глазах у неё отражалась усталость, смешанная с холодной решимостью.
Она втянула воздух, собираясь наконец отпустить всё напряжение дня. Но стоило ей сделать шаг в сторону своего автомобиля, как знакомая фигура отделилась от тени здания.
— Добрый вечер, мадемуазель Леклер, — голос Клемана Довера прозвучал неожиданно мягко, почти обволакивающе, но в этой мягкости было нечто хищное.
Каролина замерла, затем подняла взгляд.
— Мсье Довер... Вы умеете пугать людей.
Клеман едва заметно улыбнулся, держа руки в карманах длинного пальто.
— У меня не было цели вас напугать. Напротив — хотел предупредить.
— Предупредить? — Каролина подняла бровь. — И о чём же?
Он шагнул ближе, так, что свет фонаря за его спиной очертил лицо резкими тенями.
— Будьте осторожны с Эриксоном. Он опасен. И чем дольше вы его игнорируете, тем выше вероятность, что окажетесь втянуты в игру, из которой не выходят невредимыми.
Каролина чуть прищурилась. Она уже привыкла к двусмысленным предупреждениям, к полутеням и намёкам. Её жизнь последний месяц стала напоминать шахматную партию, где фигуры двигались сами, а она только угадывала, куда именно.
— Вы так говорите, будто хотите меня защитить.
— Возможно, так и есть, — спокойно ответил он.
Она чуть усмехнулась, скептически склонив голову набок.
— Простите, но мне трудно поверить, что мсье Клеман Довер, человек с вашей репутацией, вдруг заговорил языком рыцаря. Вы никогда не делали ничего просто так, без выгоды.
Клеман не отреагировал, только наклонил голову, будто изучая её, как редкий экспонат.
— А может быть, я просто старею. И вижу в вас отголоски Огюста, которые не хочется терять.
Имя дедушки заставило Каролину вздрогнуть, но она не подала виду. Вместо этого тихо произнесла:
— Забавно. Вы говорите о защите, а я ведь кое-что знаю о том, с кем вы действительно работаете.
Он чуть приподнял бровь.
— Намёки всегда опаснее прямоты.
Каролина позволила себе улыбку — холодную, уверенную.
— CYLAX. Звучит знакомо, не правда ли?
На секунду в его глазах мелькнуло что-то — не страх, скорее раздражение, что она произнесла это вслух. Но затем лицо Клемана снова стало спокойным, почти отеческим.
— Вы молоды, Каролина, — сказал он тихо. — И вам кажется, что все тайны — это оружие. На деле они — лишь часть большого механизма. Иногда, чтобы он работал, приходится делать жёсткие выборы.
— Жёсткие? — её голос прозвучал почти с вызовом. — Вы называете это «бизнесом»?
Клеман кивнул, его взгляд потемнел.
— Именно. И ваш дед всегда это понимал. Именно поэтому Огюст Леклер достиг того, чего достиг. Он не боялся запачкать руки ради будущего семьи.
Каролина крепче сжала ремешок сумки. Эти слова больно задели, будто Довер пытался лишить её возможности вести честный бизнес, превратив её в ещё одного циничного игрока.
— Может быть, — произнесла она холодно. — Но я не Огюст. И я готова принимать последствия своих решений. Отказаться от сотрудничества с Люком — мой выбор, и вы не имеете права меня за это осуждать.