На секунду между ними повисла тишина. Клеман улыбнулся, но его улыбка не несла тепла. Или ей так только показалось.
— Мне пора, — сказала Каролина, доставая из сумки ключи от своего авто — сегодня она решила поехать за рулём сама. Водителю итак приходится работать сверхурочно, поскольку Каролина часто задерживается в ювелирном доме допоздна.
Осторожный звон ключей в её руке казался самым обычным звуком в этом вечернем городе. Каролина шагнула через проезжую часть, на ходу нажимая кнопку брелока. Машина, припаркованная у бордюра, коротко пискнула сигнализацией, мигнули огни фар. Она даже почувствовала лёгкое облегчение: наконец-то домой, наконец-то — в тишину.
Но в тот же миг всё рухнуло.
Раздался хриплый треск, а затем — оглушительный удар, будто сам воздух разорвали пополам. Мир на мгновение ослепил белый свет, и машина взметнулась в воздух, словно игрушечная. Металл скрутило, стёкла разлетелись во все стороны, а затем с глухим грохотом всё рухнуло обратно на асфальт, охваченной огнём грудой железа.
Каролину бросило назад порывом жаркого воздуха. Она успела только инстинктивно пригнуться, прижать голову к груди, когда рядом оказалась тяжёлая рука — Клеман накрыл её, оттянув за плечо и заслонив собой. Осколки со звоном осыпались на асфальт вокруг, несколько стеклянных кусков отскочили совсем близко.
Секунды растянулись в вечность. Она слышала, как гулко бьётся её сердце, и ощущала запах горящей резины и бензина, такой густой, что першило в горле.
Когда она подняла голову, в её глазах плясали языки пламени. Машина — её машина, — теперь превратилась в пылающий факел, от которого тянуло адским жаром.
— Mon Dieu... — едва слышно выдохнула Каролина, всё ещё не веря в то, что видит.
Клеман не сводил взгляда с огня, но его голос звучал неожиданно твёрдо и хрипло:
— Каролина, срочно вернитесь в офис.
Он подтолкнул её за локоть, увлекая обратно ко входу в здание. Его движения были точны и уверены, будто он уже десятки раз видел подобное. Она хотела возразить, спросить «почему», но сама услышала, как дрожит её голос, и ничего не сказала.
Ноги сами повели её прочь от горящей машины, вдоль асфальта, по которому были разбросаны осколки и дымящиеся клочья металла. В ушах всё ещё стоял звон — гром взрыва, будто продолжал колотить изнутри.
Они вернулись к офису. Окна первого этажа отражали отблески огня на улице, и от этого внутри казалось ещё темнее. Клеман решительно захлопнул дверь за ними и достал телефон.
— Полиция будет здесь через несколько минут, — произнёс он коротко, будто отдавая приказ, а не обещание.
— Не нужно, — произнесла она, потирая украшение, подаренное Майло. Где-то далеко уже слышался приближающийся вой сирен.
Каролина стояла, упершись ладонями в край ресепшн, и только теперь почувствовала, как сильно дрожат её руки. Она медленно опустила взгляд на пальцы: костяшки побелели, ногти врезались в кожу.
— Это... было... для меня? — спросила она глухо, с трудом подбирая слова.
Клеман посмотрел на неё пристально. Его глаза в этот момент были почти чужими — ни капли эмоций, лишь холодный расчёт.
— Да.
Тишина стала вязкой. Только за окнами слышалось, как кто-то кричит на улице, как шумят сирены вдалеке.
Каролина почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. Она сглотнула, пытаясь взять себя в руки, но голос всё равно дрогнул:
— Люк?..
Клеман не ответил сразу. Он убрал телефон в карман и медленно прошёлся по холлу, словно давая ей время свыкнуться с очевидным.
— У вас много врагов, мадемуазель, — произнёс он наконец. — Но у Эриксона есть все причины считать, что вы мешаете. Возможно, это было предупреждение.
Каролина стиснула зубы. Перед глазами всё ещё стоял тот ослепительный свет взрыва. Если бы она подошла на шаг ближе... если бы не медлила...
— Я... могла погибнуть, — сказала она, больше самой себе, чем ему.
— Именно, — подтвердил он, останавливаясь рядом. — И именно поэтому я сказал вам: будьте осторожнее.
Она резко подняла голову, её взгляд был острым, почти вызывающим:
— Вы знали. Вы знали, что это может случиться.
Клеман выдержал её взгляд. В его глазах впервые за весь вечер мелькнула усталость.
— Я знал, что он способен на всё. Но я не мог знать, когда он решит перейти черту.
Каролина отшатнулась, обхватив себя руками, словно замёрзла. Она старалась держаться прямо, но дрожь выдавала её.