— Она перешла дорогу серьёзным людям, — продолжил Клеман. — А ты знаешь её: гордая, упрямая. Никогда не попросит о помощи. Даже если будет стоять на краю пропасти.
— Эриксон? — догадался Рафаэль.
Клеман кивнул.
— И не только он. Вокруг неё слишком много тех, кто ждёт момента. На помолвке сам убедился.
Рафаэль провёл рукой по мокрым волосам, губы его дрогнули.
— Чёрт.
— Да, дела плохи, — подтвердил Клеман. — И именно ты можешь ей помочь. Она не примет моей опеки. Не примет чужой защиты. Но если ты... если рядом будешь ты — у неё останется шанс.
Рафаэль молчал, тяжело дыша. Он хотел возразить, сказать, что слишком поздно, что он сам разбит, но в груди что-то защемило. Он вспомнил, что обещал ей быть рядом. Но сам ушёл.
Клеман сделал шаг назад, уже направляясь к выходу.
— У тебя есть выбор, Рафаэль. Можешь дальше тонуть в жалости к себе, можешь прятаться за бурбоном и долгами. А можешь... попытаться всё исправить.
Он открыл дверь. Перед уходом задержался на мгновение, обернулся.
— Подумай. Времени у неё может быть не так много.
Дверь хлопнула.
Рафаэль остался один в ванной. Вода всё ещё шумела из крана, собираясь в холодную лужу на плитке. Он сидел, сжав голову руками, и ощущал, как всё внутри разрывается.
В голове эхом звучали слова Клемана. «Она в опасности. Ей нужен ты.»
Он закрыл глаза. Перед ним встали образы: Каролина — гордая, сильная, не позволяющая себе слабостей. Её голос, её взгляд. И мысль, что её могут убить, ради собственной выгоды...
Рафаэль сжал кулаки. Пальцы дрожали, но в груди впервые за долгое время загорелось что-то похожее на решимость.
Вода в ванной больше не шумела. Рафаэль, наконец, перекрыл кран, глядя, как струйки скатываются по его пальцам и исчезают в стоке. В комнате стоял запах мокрой ткани и холодного кафеля. Он чувствовал, как внутри постепенно выветривается алкогольная дурь, а вместе с ней возвращается тяжесть — не только телесная, но и та, что давила на душу последние месяцы.
Слова Клемана не отпускали. Они эхом отдавались в голове, будто были последней нотой, прозвучавшей в полупустом доме.
Он поднялся и, пошатываясь, прошёл обратно в спальню. Чемодан всё ещё лежал раскрытым. Несобранные вещи торчали из него, как символ нерешительности. Рафаэль опустился на пол, взял в руки револьвер. Смотрел на него, но видел другое — лицо Огюста, его строгий, холодный взгляд.
Ты получишь двадцать процентов, построенных на крови, — когда-то сказал Огюст.
Когда Леклер впервые произнёс это, Рафаэль не придал значения. Решил, что это ещё одна из его жестоких метафор — красивая, как и всё, что он любил приукрашивать словами. Но теперь, после слов Клемана, он понял. Все эти встречи Огюста с Эриксоном, эти полусекретные разговоры, звонки... Пазл складывался.
И вместе с этим воспоминание накрыло его с новой силой.
Они стояли в кабинете Огюста на вилле Бомон. Тяжёлые шторы пропускали узкие полосы света, пыль мерцала в воздухе, словно сама комната задерживала дыхание, боясь вмешаться.
— Она меня ненавидит! — Рафаэль, взволнованный, метался по ковру, сжимая кулаки. — И ты вынуждаешь её стать моей невестой, только ради наследства? Это жестоко даже для тебя!
Огюст сидел за столом, положив руки на резную поверхность. В его позе не было ни капли сомнения, только усталость человека, привыкшего решать чужие судьбы.
— Не обольщайся, Рафаэль, — его голос был твёрдым, как камень. — Она уничтожает тех, кого ненавидит, а ты всё ещё жив. После вашего разрыва, я думал, что нашёл для неё идеальный вариант. Богатство, успех, влияние. Но я ошибся. Он оказался не тем, за кого себя выдаёт. Он опасен.
Рафаэль сразу понял, что он говорит об Эриксоне.
— Я вижу, что Каролина с ним несчастна. Ей нужен ты, Рафаэль. Но она должна понять это сама.
— Бред, — Рафаэль почти прорычал, но в глубине души почувствовал укол — потому что часть его верила этому. Она была нужна ему намного сильнее, чем он ей.
— Я даю вам ещё один шанс своим решением, — продолжал Огюст, игнорируя возражения.
Рафаэль остановился, вперив в него взгляд.
— А если она откажется?
— На кону — Leclerc, — спокойно ответил Огюст. — Она не откажется. Она гордая, но не глупая. В ней течёт моя кровь.
Он замолчал на мгновение, затем добавил, глядя в сторону окна:
— Но в процессе... если что-то пойдёт не так, ей придётся нелегко. И мне нужно, чтобы ты был рядом. Чтобы защищал её, когда всё вокруг будет рушиться. Больше я никому этого не доверю.
Рафаэль нахмурился.
— О чём ты говоришь?
— Узнаешь, если придёт время.
— Ты думаешь, этого достаточно, Огюст? — в голосе Рафаэля звучал вызов. — Ты говоришь красивыми загадками, но этого мало, чтобы я не посчитал тебя сумасшедшим.