Элиан кивнула, но взгляд её был прикован к телефону. Наконец, она подняла глаза.
— Томас… — голос её дрогнул. — Он не приедет. Написал, что у него срочные дела.
Она старалась говорить спокойно, но Каролина уловила боль. И не только боль — в её голосе слышалась тревога.
— Я чувствую, что что-то случилось, — прошептала Элиан. — Он ведь сам меня пригласил. А теперь…
Каролина молчала пару секунд, глядя на Элиан. Внутри неё, как всегда, боролись логика и чувство: осторожность и желание защитить.
— Если для тебя это важно, — наконец произнесла она, — ты должна быть рядом.
Элиан удивлённо посмотрела на неё.
— Но… показ? Бал? Ты столько вложила в это. Я не могу всё бросить.
— Можешь, — спокойно ответила Каролина. — Если речь идёт о человеке, который тебе действительно дорог.
Элиан вдруг почувствовала, как к горлу подступают слёзы.
— Прости… Я, наверное, пропущу твой показ.
Каролина чуть усмехнулась и покачала головой.
— Всё хорошо. Ты не должна просить прощения за то, что следуешь своему сердцу.
Она достала телефон и сделала несколько быстрых звонков, отдав распоряжения с такой уверенностью, что Элиан даже не успела осознать происходящее.
— Я закажу для тебя частный джет, — сказала Каролина, отложив трубку. — Ты не будешь тратить время на поезд до Женевы. Отправишься сразу.
Элиан замерла, поражённая.
— Ты… серьёзно?
— Совершенно.
Её голос был спокоен, как всегда, но взгляд — мягкий, наполненный заботой, которую Каролина редко показывала вслух.
Элиан улыбнулась сквозь слёзы.
— Спасибо.
Она почти вылетела из костюмерной, обнимая телефон, будто в нём хранилась надежда.
Каролина осталась одна среди тканей, манекенов и россыпи бусин. Она смотрела на дверь, за которой исчезла сестра, и думала: пусть хоть у кого-то будет шанс на счастье.
Оставшись без Элиан, она снова полностью ушла в работу. Каждая секунда теперь казалась бегом по канату — слишком высоко, слишком рискованно, и шаг вправо или влево мог обернуться падением. Времени до бала оставалось ничтожно мало, и всё должно было пройти идеально. Она проверяла освещение, следила за тем, как звучит музыка, выверяла последние штрихи в макияже и прическах моделей, сама поправляла фалды тканей, когда кто-то из ассистентов был недостаточно внимателен.
На подиуме уже репетировали модели. Их шаги — ровные, чёткие, выверенные — стучали по паркету, сливаясь с гулом музыки. Каролина стояла сбоку, наблюдая за каждой. Она всегда имела этот пристальный взгляд: не просто видела платье или фигуру, а умела различить малейший дрожащий акцент в движении, ту самую ноту фальши, которая может разрушить целую симфонию.
И именно поэтому она сразу заметила: одна из девушек шла слишком рассеянно. Словно её мысли блуждали далеко за пределами зала. Её взгляд — не сосредоточенный, не жёсткий, как обычно, а мягкий и слегка потерянный.
— Стоп, — резко бросила Каролина. Музыка мгновенно оборвалась. — Перерыв.
Модели, словно марионетки, одновременно остановились. Кто-то облегчённо выдохнул, кто-то пошёл за водой, кто-то поспешил в гримёрку. Но Каролина сразу направилась к той самой девушке — Лили — высокой блондинке с огромными глазами и тонкими плечами, которую она знала уже два года. Девушка выглядела так, будто вот-вот сорвётся с места и сбежит, но всё же дождалась её.
В гримёрке, когда остальные занялись своими делами, Каролина подошла ближе.
— Что происходит? — спросила она без тени раздражения, но с той холодной прямотой, от которой редко кто мог увернуться.
Модель замялась, покраснела, нервно перебрала складки своего платья.
— Ничего… просто… — начала она, но в её голосе слышалась неуверенность. — Я… не знаю, как объяснить.
— Прямо.
Она словно готовилась сказать что-то важное, но тут дверь распахнулась, и в комнату вошёл он.
Люк.
В его руках был огромный букет белых лилий, и этот жест выглядел слишком нарочито театральным для маленькой гримёрки, пропахшей лаками для волос и пудрой. Он сразу направился к девушке, не обращая внимания ни на кого, и поцеловал её в щёку.
— Для тебя, любимая, — сказал он с улыбкой, вручая цветы.
Девушка смутилась и вспыхнула, как школьница. Но сильнее всего её смутило то, что рядом стояла Каролина. Она отступила на шаг, словно виновата в чём-то, хотя, по сути, виновата не была.
— Каро, и ты здесь? — будто бы случайно произнёс Люк, повернувшись к ней. Его улыбка была слишком гладкой, слишком намеренной. И опасной. — Рад тебя видеть. Живой и здоровой.