Каролина гордо вздёрнула подбородок. Это звучало нелепо — он явился в её гримёрку, на её показ, с букетом для её модели. Ещё недавно он пытался её убить. Или напугать. А сейчас стоял и делал вид, что всё в порядке. Каролине это давалось тяжелее, ей хотелось ударить его по лицу, но вместо этого, она едва заметно усмехнулась, но голос её оставался ровным и ледяным:
— Конечно, Люк. Я не могла позволить себе умереть, пропустив показ.
Он кивнул, словно проигнорировал тонкий укол, и демонстративно наклонился к модели ещё раз, поцеловав её на глазах у всех. При этом его глаза скользнули в сторону Каролины — проверял, как она отреагирует.
Она улыбнулась. Уверенно — так, будто его маленькая игра её забавляла.
— Удачного показа, Каро, — сказал Люк, оторвавшись от губ девушки. Каролина проигнорировала. Он коротко попрощался с моделью, и покинул гримёрную, — Думаю, всё пройдет великолепно.
Повисла тишина.
Модель прижала букет к себе, но сразу же виновато посмотрела на Каролину.
— Простите меня, мисс Леклер… — голос её дрожал. — Я не знала, как вам сказать. Он стал ухаживать за мной уже после того, как вы расстались. Но я боялась рассказать… потому что думала, вы… разорвёте контракт. Особенно после того интервью…
Она замолчала, опустив глаза, словно готовясь к приговору.
Каролина вдруг мягко рассмеялась. Лёгкий, почти беззвучный смех. И от этого девушка удивлённо подняла голову.
— Всё в порядке, — сказала Каролина. — Я работаю с тобой уже два года. И не собираюсь разрывать контракт со своей лучшей моделью из-за того, что кто-то решил… устроить спектакль.
Девушка не верила своим ушам.
— То есть… вы не злитесь?
— Злюсь, но не потому, что вы вместе. У меня есть свои причины, — Каролина улыбнулась чуть шире, скрывая настоящие чувства. В голове пронёсся взрыв авто, запах жжённого железа, — Между нами с Люком всё кончено. Даже раньше, чем мы это признали.
Она слегка пожала плечами, будто всё это не стоило ни единой её эмоции.
— Я хочу, чтобы ты была счастлива. Поэтому, будь осторожна с Люком. Он не всегда так галантен, каким может казаться на первый взгляд. Он жесток, если ты идёшь против его воли, — произнесла Каролина, но, заметив, как Лили напряглась, решила смягчить разговор, — И да, если сегодня на подиуме ты позволишь себе быть такой же рассеянной, как несколько минут назад, — я этого не прощу. Понимаешь?
В глазах девушки блеснули слёзы облегчения. Она резко кивнула, и прежде чем Каролина успела отстраниться, та обняла её. Быстро, искренне, почти по-детски.
И удивительно — Каролина даже не сопротивлялась. Стояла, позволяя этому объятию быть.
Для неё самой это было неожиданно. Как будто часть её брони дала трещину.
Когда девушка отступила, Каролина снова была прежней — собранной, холодной, сосредоточенной.
— А теперь — за работу. У нас слишком мало времени.
И репетиции продолжились, но в душе Каролины поселилось странное чувство: лёгкость, словно груз, который она несла слишком долго, наконец упал. Она поняла — её действительно больше не волнует Люк. Ни его интервью, ни его ухаживания. Ни он сам. Ни даже его жалкие попытки её напугать.
Она была свободна.
А в её сердце всегда был другой мужчина, даже если сейчас она не хочет признавать этого даже самой себе.
•••
Вернувшись в Женеву, Элиан вышла из такси, подол тяжёлого бального платья чуть зацепился за дверцу, и девушка нервно вырвала его из ловушки, не глядя. Она спешила. Сердце всё ещё билось часто — не от перелёта, не от дороги, а от мыслей, которые преследовали её с самого момента, как она села в самолёт. Томас. Его короткое сообщение. Извинение. И чувство — словно что-то скрыто за этим, словно в этих словах есть недосказанность, которую она не могла разгадать.
Она остановилась у библиотеки, надеясь найти его там — это было первое место, куда пришло ей в голову пойти. Томас всегда проводил время в этом здании, работал, любил уединяться среди книг, где никто не мешал думать. И вдруг она увидела его.
Он выходил из дверей библиотеки быстрым шагом, как будто куда-то страшно опаздывал. Его лицо казалось собранным, но напряжённым, губы сжаты в тонкую линию, глаза — сосредоточены и тяжёлы. Он даже не заметил её.
— Томас! — крикнула она, но звук её голоса утонул в шуме дорог.
Он открыл дверь своей машины, сел за руль, мотор взревел, и через мгновение он уже вливался в поток на дороге.
Элиан растерянно стояла посреди снега в бальном платье, слишком ярком и неуместном для этого хмурого женевского дня. Снег уже не падал, но холодное небо давило серостью, и она чувствовала себя нелепо: принцессой, оставшейся одной на площади, где никто её не ждал.