Элиан хотела встать и сразу заговорить, но он опередил её.
— Откуда ты узнала? — его голос был хриплым, но острым, как лезвие.
Она поднялась с кресла, пытаясь держаться уверенно.
— Жак привёз меня.
Его губы скривились в резкой усмешке.
— Конечно. Отец. — В его голосе зазвенела злость, которая, казалось, держала его на ногах больше, чем собственные силы.
— Не вини его, — тихо возразила Элиан, делая шаг ближе. — Я сама хотела узнать. Томас, я… я могу помочь. Если нужны деньги, я…
Он поднял на неё глаза, и в них сверкнула обида, в которой было больше усталости, чем гнева.
— Что, найдёшь мифическую чёрную коллекцию? — бросил он с горечью.
Эти слова ударили по ней неожиданно. Она словно на секунду потеряла голос, глотая обиду. Больно было слышать от него подобное, но она промолчала, лишь опустила глаза.
— Я могу попросить у Майло или Каролины, — сказала она после паузы, стараясь говорить мягко, но твёрдо.
Томас качнул головой и устало опёрся рукой о стену.
— Нет. Это только моя проблема.
— Не только! — неожиданно сорвалась Элиан, голос её дрогнул, но в нём прозвучала решимость. — Речь идёт о твоей сестре, Томас! Перестань вести себя, как упрямый…
— Хватит! — перебил он её резко, и в коридоре повисла тяжёлая тишина. Он смотрел прямо на неё, глаза его потемнели. — Ты ничего не знаешь обо мне, Элиан. Я не собираюсь принимать чью-либо помощь. Тем более от твоей семьи, — он осёкся, будто хотел сказать больше, но сжал челюсть и отвёл взгляд. — Неважно. Тебе пора.
Элиан застыла, не сразу осознавая услышанное.
— Что?..
Он снова посмотрел на неё, холодно и твёрдо.
— Элиан, тебе пора!
Эти слова прозвучали окончательным приговором. Она почувствовала, как внутри всё обрушилось: желание помочь, страх за него, растерянность. Её ноги сами понесли её вперёд, прочь из этого коридора. Она сделала несколько быстрых шагов, почти не разбирая дороги, но потом остановилась.
Сердце забилось так сильно, что она не могла дышать. И прежде чем разум успел остановить её, она резко развернулась.
— Чёрт с тобой, Томас, — прошептала она, почти беззвучно, и побежала обратно.
Он не успел отреагировать. В одно мгновение она оказалась рядом, и её руки обвили его плечи. Она прижалась к нему, как будто только это могло удержать её от падения.
Томас замер. Его тело было жёстким, напряжённым, словно он не позволял себе ни малейшей слабости. Но Элиан не отстранилась, не отпустила его. Она обняла ещё крепче, зарывшись лицом в его грудь.
Несколько долгих секунд он стоял неподвижно. Потом, с тяжёлым вздохом, его рука дрогнула и легла ей на спину. Вторая поднялась медленно, будто с усилием, и он позволил себе обнять её. Он наклонился и положил подбородок на её голову.
— Всё будет хорошо, — прошептала она в тишине, и её слова дрогнули, словно молитва.
Он не ответил. Но она почувствовала, как его дыхание стало глубже, медленнее. Его пальцы слегка сжали её плечо, будто он позволил себе поверить в её слова хотя бы на одно короткое мгновение. Даже если это было не так.
XXIV Глава. Бал в Париже
Парижский замок сиял, словно оживший мираж из другой эпохи. Высокие арочные окна отражали сотни огней, пронзающих ночь; хрустальные люстры, словно звёздные созвездия, рассыпали холодное золото на мраморные полы. Внутри всё было пронизано атмосферой старинных балов XIX века, но в каждом штрихе чувствовалось дыхание современности: канделябры — с тончайшими светодиодными свечами, струи шампанского — льющиеся из прозрачных арт-установок, оркестр в фраках играл Чайковского, но сквозь струнные переливы иногда вторгались легкие электронные ритмы.
Это было торжество элиты Европы — банкиров, политиков, дизайнеров, аристократов, которые предпочли в этот вечер забыть о деловых войнах и вновь разыграть спектакль светского общества.
Среди блеска бриллиантов и шелестящих платьев, выделялась пара, на которую многие обращали внимание. Майло и Селин шли по залу, словно вышли со страниц романа, где дерзость и элегантность сошлись в танце.
Майло, облачённый в идеально сидящий смокинг от мсье Бернара, выглядел так, будто и сам мог возглавить показ высокой моды. Чёткие линии, безупречный крой — всё говорило о руке мастера. Но Селин, поймав детали, не удержалась от смеха. Она приподняла брови, её глаза заискрились.
— Подожди… это что? — она наклонилась ближе, притворно шепча, будто боялась, что кто-то услышит их тайну. — Бриллиантовые кролики вместо запонок?
Майло покосился вниз на манжеты, вздохнул и усмехнулся, будто сам до конца не верил в абсурдность этой детали.
— Бернар назвал это модной катастрофой. Но не смог отказать.