Гости один за другим расступались, освобождая пространство. В зале воцарилась тишина, в которой слышался только шелест тканей и мерный стук каблуков по ступеням.
И вдруг из толпы отделилась высокая фигура в чёрном костюме.
Каролина ощутила, как дыхание замерло, когда Рафаэль шагнул вперёд, легко и уверенно, словно всегда знал, что его место — здесь. Иссеня чёрный костюм подчёркивал его смуглую кожу, а взгляд — привычно прямой, вызывающий. Он остановился у подножия лестницы и, едва заметно склонившись, протянул ей руку.
— Мадемуазель Леклер, — сказал он так, что слышали все.
Каролина задержала на нём взгляд. Мгновение. Два. И всё же вложила свою ладонь в его. Слишком много глаз смотрели, слишком многое зависело от этого жеста. Но дело было не только в этом.
Музыка зазвучала — первые аккорды вальса. Рафаэль повёл её в центр зала, и они закружились, открывая бал. Остальные пары последовали за ними, но внимание публики оставалось приковано к ним двоим.
— Почему ты здесь? — тихо спросила Каролина, с вызовом посмотрев в его глаза. Голос её был ровным, холодным, но внутри бушевал ураган.
Рафаэль усмехнулся, но ответил серьёзно:
— Несмотря на всё, что между нами произошло, я не могу оставить тебя одну в этот день.
— Тебе не стоило приходить. И тебя не было в списке приглашённых, — отрезала она, стараясь, чтобы её шаги оставались безупречными, чтобы такт не сбивался от её волнения.
— Да, но, к счастью, твоя ассистентка не знает про то, что я в твоём чёрном спике, так что, ей пришлось впустить меня, — Его рука крепче сжала её талию. — Тем более, появляться вместе на ежегодном балу стало нашей традицией. Мы не можем её нарушить.
Каролина подняла глаза, встретив его взгляд. Там не было ни дерзости, ни насмешки — только уверенность, непоколебимая, как сам танец, который они вели. Она усмехнулась холодно.
— Это ничего не меняет. Мы всё ещё не вместе. Не по-настоящему.
Рафаэль кивнул едва заметно.
— Знаю.
И в этот момент, словно подчинившись прихоти музыки, он резко повёл её, развернул и наклонил назад. Каролина оказалась в изящном прогибе, их лица разделяло всего несколько сантиметров, дыхание смешивалось. Сердце Каролины пропустило удар, и на секунду она забыла, где находится. Только его глаза. Только его рука, поддерживающая её.
Музыка продолжала играть, пары кружились вокруг, но в этот миг мир сузился до их двоих.
Неподалёку, в другом круге танцующих, Селин и Майло наблюдали за происходящим. Селин едва заметно качнула головой и хмыкнула.
— Удивительно, — сказала она тихо, чтобы слышал только Майло. — Между ними такая химия, что весь зал накаляется от напряжения. Но они всё время отталкивают друг друга.
Майло скосил на неё взгляд, усмехнувшись краем губ.
— У них такие отношения.
Селин прищурилась, её глаза искрились озорством.
— Кажется, ты уже смирился с их парой.
Он улыбнулся, притянув её чуть ближе.
— Сегодня меня интересует только одна пара.
Селин улыбнулась в ответ, позволив ему повести её дальше по кругу, но взгляд Майло всё ещё на секунду задержался на Каролине и Рафаэле — и в груди у него мелькнуло ощущение, что впереди этот танец обернётся чем-то куда большим, чем простая традиция. Несмотря на его отношение к Брессону, он видел, что кузина всё ещё его любит. А это было главным.
Музыка смолкла, пары разошлись, зал вновь наполнился шелестом платьев, звоном бокалов, гулом голосов. Всё ожидание публики теперь сосредоточилось на грядущем показе — на шёпоте о том, какие сюрпризы приготовила Каролина Леклер в этом сезоне, и кто из избранных дам станет хозяйкой платья, которое уже сейчас называли «жемчужиной коллекции».
Каролина осталась рядом с Рафаэлем у колонн, где полумрак и тени позволяли чувствовать себя чуть менее на виду. Но между ними стояла невидимая стена. Её рука всё ещё помнила его касание, её сердце — тот миг вальса, когда их лица были так близко, но холод в её взгляде не позволял себе ни трещины.
Рафаэль первым нарушил тишину.
— Твоё появление было эффектным. — Его голос был мягким, но за ним чувствовалось что-то иное, скрытое. — Но… ты уверена, что здесь безопасно?
Она медленно повернула голову, её брови чуть приподнялись.
— Дала распоряжение официантам: не подсыпать мне яд в пирожное. С остальным, думаю, справится пол сотни охраны, — сказала она сухо, будто говорила не о своей жизни, а о погоде за окном.