Не став рассматривать абсолютно все, Элиан сразу заметила кожаный конверт, лежащий поверх документов.
«E.L.»
Она аккуратно распечатала конверт. Внутри — не ключ от погреба, а старая карта виллы.
Сердце забилось громко.
Элиан сжала бумагу и направилась к выходу.
Это была новая часть загадки. И она хотела решить её, чтобы шагнуть в прошлое.
***
Зимний сад, Леклер-Холл. Вечер.
Влажный воздух пах зелёными листьями, влажной землёй и чем-то ещё — тонким, почти забытым. В стеклянной галерее, где вьются старинные лозы, а на изящных кованых подставках покоятся мраморные горшки с редкими орхидеями, всё казалось оторванным от внешнего мира. Ни звука, ни тени — только тепло, зелень, мягкий треск воды в старом фонтане у стены.
Каролина стояла у фикуса, тонкими пальцами гладя край листа. На ней был жемчужный халат поверх чёрного платья — лёгкий, полупрозрачный, как облако. Волосы — собраны небрежно, будто она не успела закончить вечерние сборы. Но взгляд её — холоден и точен. Как лезвие.
— Ты всё ещё приходишь сюда, — прозвучал за спиной голос. — Странно. Я думал, ты сожгла всё, что напоминало о прошлом.
Рафаэль. Тихий шаг по плитке. Запах его парфюма — тот самый, немного древесный, немного солёный. Он всегда пах свободой и опасностью.
Каролина не обернулась сразу.
— И ты всё ещё умеешь появляться без стука, — тихо, почти безэмоционально. — Ничего не изменилось.
— Всё изменилось, — мягко поправил он. — Но мы оба ещё умеем делать вид, будто нам всё равно.
Она повернулась. На губах — полуулыбка. В глазах — броня.
— Если ты пришёл ради ностальгии, то ты выбрал неподходящее время. Вечер слишком холодный для признаний.
Рафаэль подошёл ближе, встал напротив. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, как шахматисты перед первым ходом.
— Я пришёл, потому что ты позвала, — ответил он тихо. — Потому что, несмотря на всё, ты ещё помнишь, что это когда-то было... нашим местом.
— Не смей играть со мной, — голос Каролины стал жёстче, но слегка дрогнул. — Я позвала тебя, чтобы заключить сделку. И если это — часть условий, то я их приму. Но только если ты — на моей стороне. Без двусмысленностей. Без тайных мотивов.
Рафаэль усмехнулся. Бровь изогнулась.
— Как дипломатично. Прямо как твой дед. Сначала условие — потом вопрос. Скажи честно, ты правда думаешь, что я могу быть на чьей-то стороне?
— Я думаю, ты умеешь выбирать, когда это выгодно, — бросила она. — И ты был рядом с дедом слишком часто в последние месяцы. Что он пообещал тебе? Часть бизнеса? Положение? Меня?
— Тебя? — Рафаэль чуть наклонил голову, глаза его сузились. — Ты правда думаешь, что ты — вещь, которой можно распоряжаться? Что случилось с твоей самооценкой?