Они ещё раз задержали взгляды на фамильной могиле, словно отдавая последнюю дань памяти, и направились к выходу из кладбища. Листья шуршали под их шагами, кружились в воздухе, цепляясь за пальто и волосы.
— Мы едем на виллу? — спросил Майло, словно проверяя, всё ли остаётся по-старому.
— Всего на пару дней, — ответила Элиан. — Скоро я должна улетать, учёба в Оксфорде начинается.
— Ты поступила? Молодец! — радостно произнесла Каролина, дотронувшись до плеча Элиан, та благодарно улыбнулась в ответ.
— И мы с Кэр тоже не задержимся, — сказал Рафаэль, бросив взгляд на жену. — Нужно вернуться на ферму.
— На ферму лам, — с усмешкой добавила Каролина, заметив удивлённое выражение лица Майло.
— Подождите, — приподнял бровь он, — вы что, правда решили завязать с бизнесом и заняться... ламами?
— Не только. Там ещё и лошади есть, — усмехнулся Брессон.
Каролина вздохнула, но в её голосе не было горечи, лишь усталое облегчение:
— После публикации архивов Огюста началось большое разбирательство. Люка и многих его партнёров по бизнесу посадили. Мне удалось доказать, что я не причастна к теневым делам, но ювелирный дом понёс убытки. Счета арестованы, коллекции под следствием. Я... устала. Мы оба устали. Так что решили пожить в маленьком городке в Европе, завести лошадей и лам. В этом есть своя романтика.
— Да, — добавил Рафаэль, — И поженились мы, кстати, тоже там. Простите, что не пригласили, ребят, просто церемония была только для двоих.
Майло усмехнулся, качая головой:
— Вы, похоже, всерьёз решили начать жизнь заново.
— А ты? — спросила Элиан, и в её голосе прозвучала тревожная забота.
— Я продал акции Leclerc Innovations, — спокойно ответил он. — И тоже решил начать всё с нуля. Пока ещё не знаю, с чего именно, но... есть у меня одна идейка.
Они вышли с кладбища, и золотой свет осеннего заката лёг им на лица. Все четверо — и даже больше, ведь рядом с ними шёл невидимый, но ощутимый дух деда, Огюста Леклера.
Майло, Каролина, Рафаэль и Элиан сели в машину и направились к вилле Бомон. Дом, в котором хранилось столько тайн и предательств, теперь ждал их как тихая гавань — место, где можно было, наконец, выдохнуть.
Вилла Бомон встретила их вечерним теплом: мягкий свет в окнах, запах выпечки из кухни и знакомое покашливание Арно в прихожей, словно сама тень прошлого ожила и приняла их обратно. Дворецкий, как всегда безупречно собранный, склонил голову и произнёс своим ровным, почти церемониальным голосом:
— Добро пожаловать, мсье, мадам. У нас… гости.
Они переглянулись — лёгкая тревога пробежала по взглядам, но следующее мгновение развеяло всё сомнение.
В столовой, за длинным дубовым столом, сидела девочка. Тонкие плечики, аккуратные косички, большие глаза, в которых светилась радость. Увидев их, она вскочила, словно пружинка, и с криком:
— Ура! Вы приехали! — бросилась навстречу.
Каролина не успела даже снять пальто, как Клара уже повисла у неё на шее. Девочка смеялась звонко, чисто, так, что в этой тяжёлой старинной комнате стало вдруг светлее. Майло поднял её на руки, закружил, и Клара звонко хохотнула, словно у неё никогда не было ни боли, ни болезни, только счастье.
За столом сидел Жак Ренье. Он поднялся, приветствуя их лёгким кивком. Его лицо, когда-то суровое, смягчилось. Взгляд — усталый, но в нём горела новая жизнь, которую ему подарило это маленькое создание рядом.
Некоторое время они сидели все вместе за столом: Клара, перебивая всех, рассказывала, как ждала их, как считала дни, когда Рафаэль и Каролина снова возьмут её с собой на ферму. Майло изображал строгого наставника, поправлял её манеры, но через минуту уже строил рожицы, вызывая новый взрыв смеха. Каролина и Рафаэль обещали, что возьмут её с собой перед школой, чтобы показать новых лам и лошадей — и девочка захлопала в ладоши так, будто услышала о самом чудесном приключении в жизни.
Элиан, улыбаясь, слушала их, но потом тихо поднялась и вышла на балкон, держа в руках уже подросшего кота. Вечерний воздух был свежим, прохладным, пах осенью — листьями и влажной землёй. Она прижала тёплый комочек ближе к себе, вглядываясь в темноту сада.
Через минуту к ней присоединился Жак. Он встал чуть поодаль, будто уважая её пространство, и заговорил негромко, но твёрдо:
— Спасибо. — Он сделал паузу, словно взвешивая слова. — Спасибо вам за то, что вы спасли жизнь Клары. И… простите за Томаса.
Элиан посмотрела на него внимательнее. В его лице не было фальши. Только сожаление.