***
Поздний вечер. Старая столовая. Леклер-Холл.
Комната встретила их тишиной и тяжелым запахом старого дерева, вина и времени. Широкий стол на двенадцать персон, от которого давно отвыкли, стоял в полумраке. Хрустальные люстры были погашены, только лампы над буфетом давали мягкий, почти интимный свет. Когда-то здесь проходили званые ужины, семейные обеды, крики слуг и звон бокалов вплетались в музыку живого дома. Теперь — эхо шагов и невысказанных мыслей.
Сначала вошла Элиан, с блокнотом в руках. Она собиралась с мыслями, собиралась вырваться на улицу, к фонарям, к ветру, но ноги привели её сюда. Наверное, потому что именно здесь дед когда-то рассказывал им истории, читал газету, смеялся, морщась от горького кофе.
Следом появился Майло. В руках — старая флешка, спрятанная между пальцев, как оружие. Он увидел сестру — и на секунду замер. Не сказал ни слова, только кивнул и сел напротив, оставляя между ними ровно половину стола. Расстояние — как защита.
Последней появилась Каролина. Она открыла дверь с привычной грацией, будто всё ещё была хозяйкой этого места. Взгляд — беглый, цепкий. Она увидела их обоих и остановилась на пороге, на миг поколебавшись. Но вошла. Как всегда — не спросив разрешения. На её лице застыла вежливая маска, но пальцы сжали подлокотник стула чуть сильнее, чем следовало бы.
Молчание повисло в комнате, плотное, как туман.
— Интересно, — первой нарушила тишину Каролина, усаживаясь, — мы все здесь. Словно кто-то устроил встречу без приглашений.
— Да, и без повестки, — протянул Майло с хищной улыбкой, глядя на девушек поочередно, словно все они — игроки в покер, а не родственники, — Хотя, возможно, она есть. Только мы пока не знаем.
Элиан посмотрела на него, прищурившись.
— У всех свои алфавиты, не так ли? — произнесла она тихо. — Кто-то предпочитает цифры и коды. Кто-то — шифры между строк. А кто-то просто слушал, когда дед говорил вслух.
Каролина едва заметно усмехнулась, поправляя манжету.
— Да, особенно когда он говорил загадками. Он ведь так любил чувствовать себя загадочным сфинксом.
— Может быть, — Майло взглянул на неё, — но у каждого сфинкса есть загадка, которую нужно разгадать. Даже если за ответом придётся лезть в чужую память.
— Или в чужие архивы, — бросила Каролина, и на миг между ней и Майло прошёл едва заметный ток напряжения. Она видела, что он что-то знает. Он знал, что она это почувствовала.
Элиан поежилась от прохлады и витающего в воздухе напряжения, и почти прошептала:
— А память — она ведь тоже предатель. Стирает то, что кажется лишним, и сохраняет… только то, что болит.
Каролина откинулась на спинку стула, скрестив ноги.
— Знаешь, Элиан, иногда мне кажется, ты читаешь письма, которых никто не писал.
— А иногда мне кажется, ты хочешь казаться холоднее, чем ты есть, — спокойно ответила Элиан.
Майло не вмешивался. Он хранил молчание, но пальцы его едва заметно стучали по флешке, спрятанной в руке. Он ждал. Или готовился. Или просто знал, что одна из них всё равно сорвётся первой.
— Доверие, — вдруг сказала Каролина, — это ведь такая красивая иллюзия. Его невозможно купить, выторговать или заслужить. Его либо дают, либо нет. И дед... он знал, кому можно доверить правду.
— Правда не делится по наследству, — сказал Майло резко. — Она либо есть, либо нет. И те, кто её скрывают, должны быть готовы к тому, что кто-то начнёт копать.
— Или взламывать, — подала голос Элиан. — Словами, шагами, ключами... Или кодами.
Каролина встала. Медленно, по-королевски.
— Вы оба что-то ищете. Я не осуждаю. Я тоже. Но вот вопрос: что мы на самом деле ищем? Ответы? Или просто повод доказать, что каждый из нас достоин?
В этот момент свет в доме погас. Разом. Без звука.
Комната погрузилась в абсолютную темноту. Несколько секунд — только дыхание, только шелест ткани. Чьё-то сердце забилось быстрее. Кто-то сжал кулак. Тишина. Слепая, вязкая.
Щелчок. Мгновение спустя загудело резервное питание, и тусклые лампы вновь осветили столовую.
Но что-то изменилось.
Где-то в коридоре раздался крик. Далекий, глухой. А затем — чёткий голос слуги:
— Мадемуазель! Здесь… Вы должны это видеть.
Все трое переглянулись. Каролина — первая вышла из комнаты, на каблуках, как по сцене. Элиан — следом, прижимая к груди блокнот. Майло — последним, крепко сжав ладонь в кармане.
В коридоре, недалеко от спуска в погреб, на полу лежала разбитая фарфоровая статуэтка. Маленький венценосный лев. Сломан чисто, будто намеренно. В пыльной кладовке была распахнута створка старого шкафа, позади которого — полузакрытый проход, ведущий вниз.
— Это вход в винный погреб, — прошептала Элиан. — Подземный. Его закрыли, когда нам было лет десять. Дед говорил — слишком опасно.
— Опаснее, чем его тайны? — сухо заметил Майло, проверяя проход — он был заперт.
Каролина стояла на пороге, вглядываясь в темноту, как в зеркало. Там что-то было. Или кто-то.
И не было ясно — кто-то проник туда?
Или кто-то выбрался наружу?