— Прекрасно, — пробормотал он хрипло и потянулся.
На столе осталась чашка с давно остывшим кофе, два обломанных карандаша и флешка, за которую он боролся, как за чёртов Грааль.
Ночь прошла впустую. Архив не поддавался. Он подключал, перегонял, ломал защиту, но всё было тщетно. Словно кто-то намеренно оставил след, но закрыл дверь за собой с таким мастерством, что даже самые изощрённые методы ни к чему не привели.
Майло встал, оставляя последствия ночного хаоса нетронутым, и пошёл в душ. Холодная вода взбодрила, но не просветлила мысли. В отражении — бледный, с тенью недоверия во взгляде, он выглядел как человек, которого только что обокрали: но украли не кошелёк, а спокойствие.
На кухне было тихо, как всегда. Только глухой стук ножа по доске где-то внизу напоминал, что жизнь на вилле ещё теплится. Майло сел за длинный, натёртый до блеска стол. Перед ним появилась чашка крепкого чая и маленький конверт цвета сухой лаванды. Почерк — дедов, чёткий, с лёгким нажимом в конце каждой буквы.
"Майло, сегодня ты должен услышать правду о том, что стоит твоего имени. Встреться с месье Клеманом Довером. Он знает, что мне было важно сохранить. — О."
Он держал записку чуть дольше, чем нужно, как будто надеялся, что между строк спрятано что-то ещё — код, намёк, отголосок интонации деда. Но всё, что он чувствовал — это тревожный холод между лопаток.
— Клеман Довер, — медленно произнёс он. — Финансовый дирижёр теней.
•••
Встреча была назначена на старом верхнем этаже административного корпуса Леклер-Холла — том самом, где когда-то Огюст принимал свои первые инвесторские визиты. Кабинет был покрыт тенью прошлого: тяжёлые шторы, массивный стол из тёмного ореха, латунные часы на стене и полки, до краёв заставленные папками с монограммами «LI».
Клеман сидел у окна, с чашкой ройбуша и безупречной осанкой. Пожилой, сухощавый, он выглядел как человек, который сам себя считает артефактом прошлого века. Только глаза — острые, наблюдательные — выдавали, что он не из тех, кто ушёл на пенсию душой.
— Месье Майло, — сказал он, не вставая. — Прошу.
Майло сел напротив, не говоря ни слова. Клеман кивнул, будто это молчание тоже было частью заговора.
— Мне многое хочется сказать. Но начну с главного. Вы унаследовали пятьдесят восемь процентов Leclerc Innovations.
— Ошибка. — Майло поднял бровь. — Я не Леклер… участвовать не собираюсь. Это не мой мир.
— Но он носит ваше имя, даже если вы от него отказались, — мягко ответил Клеман. — И он — часть вашего наследства.
Он положил на стол тонкую папку. Внутри — графики, отчёты, диаграммы, цифровые носители с данными. Чистая механика финансового организма.
— После смерти Огюста совет начал колебаться. Акционеры ждут, затаив дыхание. Они чувствуют кровь. Если вы не заявите о себе, долю могут попытаться перехватить.
— Думаете, кто-то вроде Рафаэля и Каролины? — вырвалось у Майло.
Клеман слегка усмехнулся, не подтвердив, но и не опровергнув.
— В следующую пятницу состоится закрытая встреча ключевых инвесторов. И согласно последнему распоряжению Огюста, вы должны присутствовать.
— И если я не появлюсь?
— Ваша доля перейдёт в временное управление, — спокойно сказал Клеман. — Возможно, даже к тому, кто не прочь переписать завещание не словами, а действиями.
Майло откинулся в кресле и закрыл глаза на мгновение.
— Он и мёртвый продолжает дергать за ниточки.
— Может быть, он просто хотел убедиться, что вы научитесь держать всё в руках.
Майло устало кивнул и вышел в холл, где давно не был. Под ногами скрипел паркет, на стенах висели фотографии старых сотрудников, инженерных чертежей и тех самых прототипов, с которых началась история империи.
На одной из стен — выцветший портрет Огюста: строгий профиль, тонкая улыбка, и взгляд в сторону будущего.
Подпись гласила:
"В будущее — без страха. В прошлое — с уважением."
Майло стоял перед ним долго. Потом посмотрел на тонкую папку у себя в руках.
— Ты снова это сделал, — прошептал он. — Втянул меня туда, откуда я пытался уйти.
Он не знал, был ли дед гением, манипулятором или просто стариком, у которого не осталось другого способа что-то исправить. Но одно было ясно: каждый шаг теперь будет иметь последствия. Он не просто принял наследство — он оказался в центре чего-то гораздо большего.
Пока он шел по длинному коридору обратно к выходу, его пальцы нервно сжимали флешку в кармане. Архив молчал, как гробница. Но файл с именем «Testament_Alternative» не выходил у него из головы.