И вот теперь этот герб снова выжигал путь — только изнутри.
"Не хочешь играть — значит, будешь фигурой."
Эта мысль пронзила его почти физической болью. Он начинал понимать замысел деда. Огюст не передал компанию. Он передал шахматную доску. И сделал Майло фигурой, которая, сама того не желая, могла ударить в любую сторону.
Он был слишком слаб, чтобы играть, но слишком непредсказуем, чтобы игнорировать. И это делало его — идеальным рычагом.
— Ты заставил меня сесть за доску, — прошептал он. — А сам ушёл с поля.
Но партия продолжалась.
Он подошёл к тумбочке в деревянном столе Там, среди бумаг, лежал и старый плеер Огюста. Удивительный артефакт: дед хранил в нём классическую музыку и... голосовые заметки. Майло вставил наушники, запустил запись.
«— Le monde appartient à ceux qui savent молчать вовремя. Но иногда молчание — преступление...»
Это был голос деда. Усталый, но чёткий. В нём не было сожаления — только расчёт. И всё сильнее росло чувство, что всё происходящее — не случайность.
Селин. Флешка. Завещание. CALYX. Рафаэль.
Майло закрыл глаза и почти услышал, как снаружи заскрипели деревья — будто сама ночь разыгрывала эту симфонию тайных кодов.
Он знал, что назад пути нет.
Огюст не оставил ему выбора. Но, возможно, оставил инструкцию.
Он вернулся к ноутбуку. Открыл зашифрованный файл. И вспомнил сломанную статуэтку у погреба.
Кто-то уже открыл дверь.
А значит — игра началась.
Дом, казалось, затих, укрывшись в звукоизоляции альпийской ночи. Где-то высоко выл ветер, срываясь с карнизов, но внутри всё было будто бы подвешено во времени: свет у лестницы дрожал мягко, как дыхание сна, а в глубине дома кто-то неторопливо листал страницы — или прошлое.
Майло спустился босиком. Его шаги были едва слышны на коврах, а в голове всё ещё пульсировал голос деда из старого плеера. Он держал в руке бокал и намеревался найти бутылку вина, которая ещё с юности хранилась в старом буфете за кухней. Настроение было соответствующее: вечер за гранью приличий, ночь — слишком честная, чтобы спать.
Когда он прошёл мимо столовой, услышал голос. Каролина. Говорила негромко, но в её тоне было больше напряжения, чем заботы.
— …я понимаю, что тебе сложно вырваться, — тихо, почти шёпотом. — Но, Люк, ты ведь обещал. Этот разговор важен. Нет, не по поводу завещания. По поводу меня.
Пауза. Майло замер в дверном проёме, не дыша. Её силуэт был освещён только светом от экрана телефона. Она стояла у высокого окна, облокотившись о подоконник.
— Я просто хочу знать, на что ты готов ради нас, — продолжила Каролина, и голос её стал тверже. — Потому что я скоро должна сделать выбор. И... кажется, тебе он не понравится.
Пауза, короткое напряжённое молчание.
— Ладно. Позвони, когда сможешь, — и в её интонации уже звенел лёд. — Или не звони.
Каролина закончила звонок и осталась стоять, глядя в окно, как будто надеялась, что ответ оттуда будет честнее, чем тот, что только что услышала.
В этот момент в дверях раздался знакомый голос:
— Может, сразу пришлёшь ему приглашение на свою помолвку? С Рафаэлем.
Каролина резко обернулась. Майло стоял, прислонившись плечом к косяку, лениво крутя бокал в руке. Его волосы были растрёпаны, на нём была тёплая чёрная водолазка и потёртые джинсы. Даже не верится, что теперь он акционер многомиллионной корпорации Леклеров.
— А ты, как всегда, вовремя, — бросила она с холодной усмешкой. — Появляешься, как зловоние в семейных архивах.
— Очаровательно. Только ты можешь сравнить меня с запахом гниющей бумаги и при этом звучать, как принцесса на страницах «Forbes».
Каролина подошла ближе, в её движениях сквозила уверенность, но в глазах была усталость, смешанная с тревогой. Она села за высокий кухонный стол, отбросив телефон.
— Мне казалось, ты напился ещё час назад.
— Нет, я ещё только планирую, — спокойно ответил Майло, опускаясь напротив и ловко открывая бутылку. — Один день под фамилией Леклер — и тебе нужен алкоголь. Два — и тебе уже нужен адвокат.
Она хмыкнула.
— Ты всегда был идиотом.
— Я всегда был тем, кто не притворялся, — парировал он, отпивая. — В отличие от Люка. Или от тебя. От деда, от Рафаэля, да я могу перечислять вечно.
Каролина резко взглянула на него.
— Осторожнее, Майло. Ты не знаешь, о чём говоришь.
Он пожал плечами и откинулся на спинку стула. Ему не хотелось ругаться. Или обижать её. В последние дни на всех многое свалилось.
— Есть догадки, кто был в доме прошлой ночью?
Она замерла. Не знала, хочет ли обсуждать это с Майло. Ведь она не доверяла никому, тем более ему — помнила про небрежно открытый сейф в кабинете деда. Возможно, его рук дело.