Каролина промотала ниже. Снимки с виллы: размытые силуэты, длинные объективы, подписи, полные намёков. Один из кадров, ещё многолетней давности — как она и Рафаэль выходят из машины рядом с рестораном в Миране. Другой, уже свежий — её и его профиль в окне спальни. Когда они говорили о завещании.
— Умудрились даже это сфотографировать… — пробормотала Каролина, не отрываясь от экрана. — Удивительно, как они ещё не пробрались в ванную.
— Дай им пару дней, — усмехнулся Майло, откусывая кусок от круассана. — Мне особенно нравится эта: "Генетически безупречен и технологически вооружён — Майло Леклер готов к цифровому захвату мира". А я ведь даже не Леклер.
Он вытянул ноги на соседний стул, лениво перевернул страницу газеты и добавил:
— Никогда не думал, что встану в один ряд с «тайными любовниками» и «бесприданницами». Скучать не придётся.
Элиан сидела напротив. Тихая, почти прозрачная в свете утра. Она не притворялась, что читает — просто перемешивала чай ложечкой, не поднимая глаз. Газеты мелькали на планшете Каролины, как ножи. Один из заголовков был особенно язвительным: «Кто такая Элиан Леклер? Наследница без наследства». Ни имени, ни уважения — только вопрос и пустота.
— Может, это и хорошо, — сказала она наконец, тихо. — Что не досталось ничего. Значит, и интереса ко мне скоро не останется.
Каролина подняла глаза от планшета. В её взгляде не было сочувствия — только напряжённая сосредоточенность, как у хирурга перед сложной операцией.
— Не говори глупостей. Даже пустой сундук интересен, если на нём фамилия Леклер.
Она вернулась к экрану, пальцы быстро листали статьи. Всё, что она пыталась контролировать годами — лицо бренда, имя, которое звучало как музыка в ювелирных кругах, сила, которую она выстраивала с подросткового возраста — всё теперь сводилось к одной фразе: «Кто её жених?»
Майло потянулся за чашкой и спросил с ленивой улыбкой:
— Ты, кстати, предупредила Люка, что теперь официально «в отношениях» с Рафаэлем?
Каролина резко отложила планшет и бросила на него холодный взгляд:
— Не начинай.
— Почему? — он пожал плечами. — Просто интересно. Люди любят романтику, особенно скандальную.
Элиан быстро встала, будто от этих слов стало душно. Отодвинула стул, и, извинившись, ушла вглубь дома.
Каролина провела её взглядом и, едва дверь за ней закрылась, пробормотала:
— Я уничтожу каждую из этих мерзких газет. Каждого редактора. Каждого, кто подписал эти тексты.
Майло перестал улыбаться.
— Проблема в том, что ты не можешь контролировать всё. Даже Огюст этого не умел.
Каролина не ответила. Она вновь взяла планшет, и её пальцы — чуть дрогнув — провели вниз. На экране мигали цифры: 38 пропущенных вызовов от Люка. Несколько сообщений. Голосовые. Видео.
Она коснулась одного, но не стала слушать. Экран мигнул и потух.
— Я не знаю его лично, но, по-моему, он заслуживает объяснений, — тихо сказал Майло. — Не становись такой же, как дед.
Каролина закрыла глаза на пару секунд. Глубоко вдохнула.
— А может, именно такой он и хотел меня видеть.
Она встала, стряхнула с колен шелковый край халата и взяла планшет с собой. Остатки завтрака так и остались нетронутыми — ни яйца Бенедикт, ни лосось, ни чашка крепкого кофе. Только запах апельсинов напоминал, что это всё же утро, а не день выстрелов.
Она уходила быстро, не оглядываясь.
А в телефоне продолжали мигать уведомления. Среди них было новое:
"Каролина Леклер отказывается от комментариев — но её глаза говорят за неё."
И это было правдой.
Потому что в этот день, впервые за долгое время, в её глазах плескалась не холодная решимость,
а боль.
Возвращаясь в комнату, Каролина чувствовала, как внутренний холод поднимается вверх по позвоночнику, словно кто-то вшил в её спину тонкую стальную нить. Коридоры старой виллы казались чересчур тихими, пол из белёного дуба скрипел под её босыми ступнями. Она не спешила — напротив, шла медленно, будто надеялась, что эти лишние секунды разрежут напряжение, поселившееся в грудной клетке.
Дверь в её комнату закрылась мягко, почти беззвучно. Каролина опустилась на край кровати, не включая свет. Свет шёл только от окна — ясный, утренний, безжалостный. Он ложился на шелковое покрывало, на её пальцы, всё ещё сжимающие планшет, как оружие. Она посмотрела на него, на экран, покрытый отпечатками, как будто следами чужих рук на её теле.