— Ваши апартаменты, как всегда, в восточном крыле. Шеф уже начал подготовку к ужину. Месье Майло не говорил о том, когда прибудет. Мадемуазель Элиан — этим вечером. Остальные прибудут завтра утром.
Каролина едва заметно приподняла брови.
— Майло будет здесь? Надеюсь, он не разрушит весь дом.
Она не нуждалась в ответе. Майло — это как буря в галерее — слишком дикий для этих стен, слишком упрямый, чтобы исчезнуть. И всё же он вернулся. Как и она. Как и Элиан.
Трое внуков, которых дед выбрал. Или… заставил столкнуться?
Каролина прошла внутрь, позволяя Арно забрать её бокал. Холл встретил её запахом дерева, старого воска и чем-то неуловимым — словно присутствием самого Огюста, который всё ещё следил за домом из теней.
В зеркале в рамке из дуба она мельком увидела своё отражение — строгие черты, идеально уложенные светло-русые волосы, серые глаза, не выдающие усталости. Улыбки не было.
«Зачем ты приехала, Каролина?» — вдруг спросил внутренний голос.
Ответ был прост.
Чтобы забрать своё.
Пока остальные будут удивлены, потрясены, раздавлены, она останется стоящей. В этом доме. В этой фамилии. В этом бизнесе.
Потому что только она из всех Леклеров никогда не бежала.
Каролина шагала по коридору, как по подиуму — безупречно выверенно, будто каждый её шаг был заранее отрепетирован. Старое дерево скрипело под каблуками, не издавая упрёка — скорее, приветствуя возвращение наследницы. На стенах висели портреты предков: Леклеры в мундирных фраках, в шёлковых платьях, с суровыми глазами и жёсткими линиями ртов. Никто не улыбался. Каролина никогда не любила эти портреты, но всегда смотрела на них с уважением. Они — история, в которую её вписали по праву крови. Даже если кто-то считал, что она это право узурпировала.
Проходя мимо зимнего сада с запотевшими стеклянными стенами, она уловила слабый запах жасмина — слишком неуместный в этом холодном январе. Наверное, кто-то из прислуги не поменял аромадиффузор. Раньше отец всегда говорил: «Зима должна пахнуть сосной и терпким ветром, а не духами для рецепции». Но отца больше не было.
Когда она вошла в свои апартаменты, было ощущение, будто зашла в зеркало — пространство выглядело знакомым и чужим одновременно.
Светло-серые стены, мраморный камин, кресло в английском стиле у окна, шёлковые простыни. Всё сохранилось, но что-то изменилось. Поменяли текстиль? Добавили новые подушки? Или просто её восприятие стало другим.
Она провела рукой по спинке кресла.
— Стиль остался. Тепла не прибавилось.
Разве это когда-то было домом?
Сняв пальто, Каролина поставила сумку Hermès на кожаный пуф у кровати и прошла в ванную. Золотистые краны, чёрный мрамор, подогреваемый пол. Роскошь, которую она ценила не за комфорт, а за символику. Власть не любит компромиссов — однажды сказал дед, указывая на ванну в отеле Ritz. Каролина запомнила.
Она включила воду, сама — без помощи Арно или горничных. Старинный кран с гравировкой в виде лилии Леклеров заскрипел, будто узнал её. Белая пена заструилась в глубокую овальную чашу. Она добавила несколько капель эфирного масла сандала. Запах раскрылся мягко, будто успокаивающий голос — не её, не мужчины, не прошлого. Просто тишина, принявшая форму аромата.
Пока ванна наполнялась, Каролина взяла телефон и, не раздумывая, набрала знакомый номер. Он ответил на втором гудке.
— Каро, — низкий, бархатный голос.
— Привет, — она позволила себе чуть расслабиться, сняв жакет. — Ты свободен?
— Для тебя — почти всегда, — усмешка. Но без тепла. Просто дежурная галантность.
— Я на вилле, — сказала она, глядя в зеркало. — Завтра завещание.
— Я помню. — Пауза. — Но я, похоже, не смогу приехать. Ситуация с инвесторами сложная. Мне нужно быть в Париже на встрече.
Каролина не изменилась в лице. Она давно научилась не разочаровываться — только отмечать.
— Понимаю. Бизнес прежде всего.
— Ты и сама справишься. Всегда справляешься. Ты же Леклер, — снова этот тон, восхищение без вовлечённости.
— Конечно, — тихо ответила она. — Я не сомневаюсь.
Её взгляд задержался на окне. Снежинки медленно сползали по стеклу, оставляя тонкие влажные следы. Всё, как внутри неё. Только там не было ни снега, ни воды — только пустота.
— Я думал, ты этого хотела, — продолжил он. — Быть в центре. Руководить всем.
— Я этого добилась, — ответила она. — А хотела… знаешь, иногда даже не помню.