Она поставила стакан, не отпивая. Подошла ближе. Лицо её было бледным, но в глазах горело что-то упрямое — не гнев, а решимость.
— Я должна была рассказать тебе раньше.
Рафаэль — часть условий завещания. Помолвка с ним — это ключ. Билет в дом Леклер. Всё, что мы строили, — всё, что я строила, — стоит на этом.
Люк смотрел на неё в упор.
— А объятия тоже были в условиях завещания?
Пауза повисла, колючая, как снег под ногами. Каролина не отвела взгляда.
— Я дрожала, Люк. Не от Рафаэля. От того, как это всё рушится. От этих чертовых журналистов. От воспоминаний. От давления. Он — просто был рядом в этот момент. Всё.
Люк отвернулся. Достал сигарету, закурил прямо в комнате. Она даже не сделала замечания — только молча наблюдала, как огонёк тлеет на фоне её идеально подобранных штор.
— У тебя есть всё, — произнёс он глухо. — Ты построила бренд. Империю. Сделала из себя легенду. Ты можешь быть кем угодно. Так зачем тебе этот дом? Эта фамилия? Что ты на самом деле хочешь?
Каролина подошла к зеркалу у камина. Посмотрела на себя — прямо. Без фильтров, без эмоций, только с той выученной безупречностью, которую носила, как вторую кожу.
— Ювелирный дом — моё наследие. Мои родители умерли, не дождавшись, когда я стану частью этого мира по-настоящему. Я должна закончить их дело.
Я — Леклер. И никто не отнимет у меня право на это.
Люк стоял за её спиной. Дым из его сигареты расплывался в воздухе, как молчаливая угроза.
— Играешь по правилам своего деда, выбираешь фамилию, — сказал он. — Между нами всё кончено, Каро. Но мы с тобой ещё встретимся. Это я тебе обещаю.
Он не ждал ответа.
Не бросил взгляд напоследок. Не развернулся с пафосом. Он просто пошёл к двери — быстро, решительно, тихо. И исчез за ней, как исчезают поезда с последнего перрона.
Каролина осталась одна.
Только гул часов. Только отражение в зеркале.
На ней — чёрное платье. Волосы идеально уложены. Макияж не дрогнул. Ни одна деталь не предала её.
Она — сильная. Безупречная. Успешная.
И бесконечно одинокая.
Она смотрела на своё отражение долго. Словно искала в нём кого-то, кого когда-то потеряла. И когда заговорила — никто, кроме зеркала, не услышал.
— Это была не жертва.
Это был выбор.
Холодный, как алмаз.
VII Глава. Больше, чем фамилия
Раннее утро окутало виллу Бомон сероватой дымкой. Мир ещё не проснулся окончательно, застыв в хрупкой паузе между сном и бодрствованием. Воздух был прохладным и влажным, пахло мокрыми соснами и старым камнем. Элиан спустилась по лестнице на цыпочках, накинув на плечи серо-бежевое пальто, которое болталось на ней, как будто она всё ещё была ребёнком в доме, где её не до конца признавали взрослой. Тонкая пижама едва чувствовалась под шерстью, волосы спутаны, глаза настороженные. Она не стала завтракать — аппетита не было, только пульсирующее, невнятное чувство тревоги в солнечном сплетении.
У крыльца её ждала машина — старый, но исправный автомобиль шофёра, который даже не задал лишних вопросов. Она коротко кивнула, и они покатили прочь от виллы, по заросшей утренним туманом аллее. На заднем сиденье было тихо, как в библиотеке до открытия. Элиан смотрела в окно, пытаясь упорядочить мысли, но они рассыпались, как карточный дом. Всё слишком сложно. Слишком зыбко. Слишком много неслучайных совпадений.
Библиотека была открыта.
Томас уже был там. Он сидел за массивным письменным столом у окна, с книгой в руках. Его профиль казался вырезанным из бронзы — неподвижный, сосредоточенный. На нём был привычный серый кардиган поверх белой сорочки, а на столе рядом с ним лежал открытый блокнот с выцветшими заметками. Он не удивился, увидев Элиан — будто знал, что она придёт именно сейчас.
— Мне нужно, чтобы вы помогли мне пройти тайные проходы, — сказала она, сжав пальцы в карманах пальто. — Но не сегодня. Через пару дней.
Он медленно закрыл книгу, не сводя с неё глаз.
— Вы откладываете, потому что боитесь узнать правду?
Элиан замерла. Слова Томаса будто ударили прямо в солнечное сплетение — туда, где и без того болело.
— Я… — она сглотнула, — нет… Просто завтра — Нью-Йорк. Мы летим всей семьёй. Майло выступит как акционер, задержится там на пару дней, а Каролина полетит в Милан на показ. Это будет идеальное время…
Он чуть приподнял бровь. На лице появилась ироничная полуулыбка:
— Я не ждал от вас оправданий, мисс Леклер. Просто наблюдение.
Элиан отвела взгляд, чувствуя, как лёгкий румянец коснулся щёк. Почему-то с ним она теряла привычное спокойствие. Может, потому что Томас знал — больше, чем позволял себе показывать. Или потому что он был единственным, кто никогда не напоминал ей, что она — чужая в этом доме.