— Ты переживаешь из-за Люка? — спросила Элиан, глядя в зеркало, не на Каролину, а сквозь неё.
Та сделала паузу. Не остановилась, но замерла на долю секунды.
— Не знаю, — тихо сказала Каролина. — Я не разобралась, любил ли он меня. Или я — его.
Элиан подняла взгляд. У Каролины дрогнула линия губ.
— А Рафаэль? — осторожно продолжила она.
— Меньше вопросов, — отрезала Каролина, подкрашивая ей губы. — Я хочу сделать из тебя королеву, а не клоуна. С этой ролью лучше справится твой сводный брат.
Они замолчали. На мгновение — только дыхание, аромат розовой пудры и тихий гул кондиционера.
— Ты правда не считаешь меня частью Леклер? — спросила Элиан почти шёпотом, когда Каролина отстранилась, оценивая результат.
Каролина вздохнула. Глубоко, почти устало. Отошла к столу, взяла браслет, надела его на запястье Элиан, ловко застегнула.
— Это Майло рассказал? — спросила она без укоров.
— Нет. Я подслушала, — честно ответила Элиан.
Каролина села на край кровати, облокотилась на ладони, глядя в сторону окна. Город за стеклом — мерцающий, нескончаемый, как усыпанная светом шахматная доска.
— Ты — любимая внучка Огюста, — сказала она наконец. — Это больше, чем фамилия. Больше, чем акции. Он смотрел на тебя иначе. Он верил в тебя иначе. Я знаю, что у него есть премиальная коллекция белого вина с названием Èliane. Наверное… я тебе даже завидую.
Элиан замерла. Это признание было тише шёпота, но громче крика. Потому что от Каролины не ждали уязвимости. От Каролины ждали идеальности.
— Это я всегда завидовала тебе, — призналась Элиан. — Твоей силе. Способности держаться, даже когда всё рушится. Твоей уверенности.
— Это не уверенность, — мягко улыбнулась Каролина, в её голосе впервые прозвучала нежность. — Это выученная поза. Как стойка балерины. Внутри может всё ломаться, но снаружи — спина прямая, взгляд в точку.
Раздался стук в дверь. Каролина встала первой, и, прежде чем подойти, поправила ремешок на плече Элиан.
— Одевайся. Время сиять.
В комнате царила золотистая полутьма, будто свет сам не решался заглядывать слишком ярко. Под потолком плавно покачивалась хрустальная люстра, отбрасывая мягкие блики на шелковые стены. За окнами стеклянная громада Манхэттена медленно пульсировала огнями — как сердце, бьющееся в ритме больших ставок и старых фамилий.
Каролина поправила алую помаду на губах — уверенными, безошибочными движениями. Взгляд — тот самый, от которого биржи дрожат и адвокаты запинаются.
Элиан стояла у окна, не касаясь занавесей. Она почти не дышала — только слушала своё отражение в стекле. Платье Maison Jacquemet обнимало её фигуру мягко, но точно, как дорогой секрет. На ключице мерцало колье из белого золота, и, несмотря на всё это великолепие, самой поразительной в ней была… сдержанность. Она казалась девушкой из другого мира, но той самой ночью впервые позволяла себе принадлежать и этому тоже.
— Спасибо, — сказала Элиан, обернувшись.
— За что?
— За платье. За украшения. За помощь.
Каролина посмотрела в окно, потом — на Элиан.
— Я не умею говорить «прости». Не люблю быть слабой. Но, наверное… ты не должна была слышать тот разговор. Я не всегда права.
Элиан кивнула. Этого было достаточно.
Когда раздался стук в дверь, обе замерли. Каролина мельком взглянула на Элиан — будто сверялась с ней по какому-то невидимому сценарию. Элиан кивнула — медленно, как перед прыжком с высоты.
Каролина подошла к двери и открыла.
На пороге стоял Майло.
Он был в идеально сшитом костюме темно-графитового оттенка, чуть расстёгнутой рубашке, без галстука — но в его облике не было ни грамма небрежности. Скорее, в нём была выверенная мужественность, как у человека, привыкшего сражаться и побеждать, но не выставлять это напоказ. Лёгкий блеск лакированных туфель, часы с кожаным ремешком, волосы аккуратно уложены. И — взгляд. Чуть напряжённый, сосредоточенный. Словно он знал: от этого вечера зависит больше, чем просто вечер.
Первым, кого он увидел, была Элиан.
И на долю секунды всё застыло.
Она стояла, чуть наклонив голову, словно примеряя на себя собственное отражение в его взгляде. Блеск в глазах не был вызовом. Это был внутренний свет. Новый. Опасный. Прекрасный.
Майло будто забыл, зачем пришёл. Зрачки расширились — едва уловимо. Губы чуть дрогнули, словно он собирался что-то сказать… но слова остались где-то на полпути между сердцем и голосом.
Каролина, заметив заминку, выгнула бровь и слегка ухмыльнулась:
— Ну, что, кузен. Потерял дар речи?
Майло перевёл взгляд на неё, улыбнулся — мягко, чуть иронично, но без обычной дерзости.