“А может, чёрт с ним?” — впервые подумал он вслух. — “Может, Леклеры действительно заслужили сгореть?”
Он стоял, не двигаясь, и в голове вспыхивали лица. Каролина — гордая, как лезвие. Рафаэль — как призрак, сдержанный, но готовый исполнить последнюю волю Огюста. Элиан — умная, внимательная, молчаливая. В ней больше от Леклеров, чем она думает. Каждый носил свою фамилию, как маску.
А он?
Он — случайность. Даже не Леклер больше. Кто-то, кому вернули имя, но не объяснили, что с ним делать.
И всё-таки...
Он вернулся к столу. Посмотрел на кольцо. Подумал: "Если я сдам эту флешку — я спасусь. Сброшу имя. Стану просто Майло."
А потом: "Но сначала я узнаю, что в ней."
Он посмотрел в экран, открыл файл: TESTAMENT_ALTERNATIVE.zip.
Пришло время узнать, какие тайны скрывал их дед.
•••
Свет в зале мерцал, как дыхание самой эпохи. Сотни глаз, сотни камер, ряды идеально выверенных лиц — глянцевых, взыскательных, уставших от спектакля и в то же время голодных до новой сенсации. Показ начинался.
Каролина сидела в первом ряду. По левую руку — главред Vogue Italia, по правую — инфлюенсер с пятью миллионами подписчиков и лицом, напоминающим фарфор. В зале пахло парфюмом, прессованной бумагой и гримом. Она держала спину прямо, взгляд вперёд. Каждое её движение было выверено до миллиметра — кукла в витрине собственной славы.
На сцене вспыхнул первый свет. Послышались первые такты музыки — странной, рваной, с примесью церковных органных аккордов и синтетического бита. Занавес разошёлся.
Модели выходили одна за другой — как фигуры из снов. Чёрный бархат, вырезы в форме готических арок, белые плащи с тонкими серебряными цепями, платья, похожие на витражи, но сдержанные, строгие, почти святые. Это была её коллекция. Её детище. Плод ночей без сна, поездок, скандалов, крови и слёз.
И всё же, глядя на это — она не чувствовала ничего.
"Я должна быть рада," — подумала Каролина. — "Это ведь то, чего я хотела."
Вспоминалась фраза, сказанная кем-то из команды ещё утром — "ты выглядишь как королева, Каро." А королева — это кто? Трон, одиночество и хрупкий венец из колючек.
Модели продолжали свой путь. На экране за ними — готические башни Венеции, стилизованные в glitch-арт. Красота и хаос.
И вдруг она увидела его.
Рафаэль.
Он появился между кресел — не в зале, не у прессы, не в зонах, отмеченных приглашением, а прямо в проходе. Высокий, в чёрном, с той самой ускользающей сдержанностью, от которой у всех женщин в зале замедлился пульс. Он стоял, будто был частью декораций, частью её сна. Их взгляды встретились.
Каролина напряглась. Сердце сжалось.
"Зачем ты здесь?" — вспыхнуло внутри. — "Чтобы всё испортить? Чтобы напомнить мне, что я в клетке? Что эта сцена — не свобода, а цирк?"
Она отвела глаза. Не хотела, чтобы кто-то заметил, как затряслись её пальцы на колене.
Показ продолжался, но она больше ничего не видела. Только пульс в горле, его фигуру в проходе и внутреннюю дрожь, как перед бурей. Он нарушал порядок. Он всегда был хаосом. И всё равно — она ждала его.
Когда последняя модель исчезла за кулисами, музыка оборвалась. Пауза. А затем — взрыв аплодисментов. Кто-то крикнул “bravissima!”, вспышки, крики, движения. Все глаза обратились к ней.
Каролина поднялась. Тонкие каблуки застучали по подиуму, пока она выходила к публике. Свет прожекторов ослеплял. Она не улыбалась — просто кивнула, как бы подтверждая: да, это моё, это я. Всё ещё Каролина Леклер.
Но тут — неожиданно — он поднялся на сцену.
Рафаэль.
Он подошёл к ней, пройдя сквозь охрану, как будто имел на это право. И действительно — имел. В глазах публики он был её новым любовником. Наследником. Легендой. Близким человеком Огюста, который больше не мог говорить сам. Теперь говорил он.
Он взял Каролину за руку.
Мир замер. В зале стало тихо — настолько, что можно было услышать щелчок автофокуса камер.
— Я обещал Огюсту, что буду рядом, — сказал он, голос ровный, но в нём слышалась какая-то надломленность. — Но я остаюсь не потому, что должен. А потому что хочу. Каролина… будь моей женой.
Тишина.
Гул в ушах.
Каролина смотрела на него. Его глаза были не холодными. Не пустыми. В них было то, чего она давно не видела — тоска. Неуверенность. Человеческая боль.
Публика замерла. Кто-то в первом ряду уже открывал рот и доставал телефон, чтобы зафотографировать или завизжать от восторга. Кто-то уже набирал подпись к посту. “Fashion proposal — wow!”