— Но всё же, — пробормотал он, — ты пригласил меня, старик. Или… оставил лазейку.
Что ты задумал, Огюст?
Он потянулся, допил вино и лёг на спину. Пламя плясало на потолке. Его рука всё ещё лежала на ноутбуке.
Он был здесь не ради денег. Даже не ради фамилии. Он был здесь, чтобы узнать правду. О деде. О завещании. О том, почему призраки прошлого вдруг позвали его назад.
Снаружи снег усилился. Он шёл густой пеленой, накрывая виллу, как забытый плед. Дом дышал медленно, словно уснул. Но внутри, в малой гостиной, у камина, вино и тайна смешались в голове Майло — и он не смог сомкнуть глаз.
На вилле всё дышало сном — и лес, и стены, и даже тени в коридорах. Только часы в холле мерно отсчитывали ночные секунды, как будто сторожили прошлое, чтобы оно не прорвалось наружу.
Элиан открыла глаза.
Сон не пришёл. Он подкрадывался, тревожный, зыбкий, но каждый раз отступал. Она лежала в постели, прислушиваясь к старому дому, как будто надеялась, что он сам шепнёт ей правду. Но он молчал. Всегда молчал.
В комнате было прохладно. Горел ночник, который она никогда не гасила. Элиан накинула на плечи шерстяной кардиган, сунула ноги в тёплые носки и вышла из своей комнаты на втором этаже. В руках — маленькая записная книжка в кожаном переплёте, с загнутыми уголками страниц. Там были выписки из дедовских писем и дневника: короткие фразы, фрагменты, которые он когда-то дарил ей между строк — «ты видишь больше, чем они», «не всему место в бумагах», «тайна — не бремя, если в ней есть смысл».
Она шла бесшумно, как кошка, — детская привычка, оставшаяся с тех времён, когда каждое движение в этом доме казалось шагом по минному полю взглядов. По пути она мельком коснулась старой барельефной стены — ладонью, будто проверяя, помнит ли дом её прикосновения.
На кухне горел мягкий свет. Элиан наливала в кружку молоко и уже собиралась подогреть его, когда услышала скрип паркета. Не резкий, не пугающий — просто тяжёлый и живой. Она обернулась.
Из-за двери в гостиную виднелся отсвет камина. И чья-то тень. Большая, развалившаяся на полу, словно кто-то распластался у огня, как у костра в лесу. Элиан сделала пару шагов и заглянула в гостиную.
Майло.
Он сидел, опершись спиной о диван, ноги вытянуты, рядом — ноутбук и пустая бутылка вина. Его куртка брошена на кресло, ботинки скинуты небрежно, сам он не спал, просто смотрел в огонь.
Она остановилась в дверях, думая, уйти или остаться. Молчание было почти интимным. И всё же он её заметил — не глазами, а инстинктом. Повернул голову.
— Ну надо же, — хрипло сказал он, — призрак Леклера номер три. Тоже страдаешь бессонницей?
Она молча вошла в комнату, села на край кресла. Кружка с молоком грелась в ладонях. Глаза — без макияжа, уставшие, с лёгкой тенью тревоги.
— Здесь слишком много воспоминаний, — сказала она.
— Или слишком мало настоящего, — отозвался он.
— Я не ожидала тебя здесь увидеть.
— Я тоже. Но потом вспомнил, что дедушка любил устраивать спектакли. Видимо, решил собрать нас всех для финального акта.
— Ты уверен, что он собирался оставить тебе что-то?
— А ты — уверена, что он тебе доверял? — Майло повернулся к ней, чуть прищурившись. — Каролина думает, что весь дом на её плечах. А ты — будто ждёшь… не завещания, а письма в бутылке.
Элиан не ответила сразу. Достала из кармана записную книжку, погладила пальцами обложку.
— Он писал мне. Всегда в письмах — полунамёками. «Я многое не могу сказать тебе вслух», «не всё подписывается документами». Иногда я думаю, что он оставил мне не имущество, а объяснение.
Майло усмехнулся:
— Сентиментальность. Не по-леклеровски.
— Ты всегда всё обесцениваешь?
— Только то, что касается нашей семьи.
Они замолчали. Только огонь потрескивал, и молоко в её кружке запотело от тепла.
— Ты злишься, — мягко сказала Элиан.
— Нет, — отрезал он. — Мне просто интересно, зачем меня вообще пригласили. Я не Леклер. Меня вычеркнули. Я сам сжёг эту фамилию, как старую книгу. А теперь — сюрприз: приходи, Майло, на наш бал смерти.
Он поднял пустой бокал, словно чокаясь с невидимым дедушкой.
— А может, — тихо сказала Элиан, — он хотел, чтобы ты вернулся. Хоть ненадолго.
— В такие сказки ты веришь?
— Я верю в поступки. И в то, что за каждым — история.
— Да? И какая история у меня? — усмехнулся он. — «Мальчик без фамилии, пробравшийся в замок и укравший дорогое вино»?
Элиан чуть улыбнулась. Её лицо стало теплее.
— Даже в сказках герои сначала приходят в замок чужими.
Он на секунду замолчал. Потом вздохнул, отбросил ноутбук в сторону и сказал уже без иронии:
— Просто я не знаю, что я здесь делаю, Эли. Не хочу верить, что старик пригласил меня просто, чтобы унизить. Или чтобы… просить прощения. Потому что я уже давно не жду ни одного, ни другого.